Автор
Василиса чувствует дрожь в руках Максима, но пытается скрыть страх перед судом. Она знает, что уже пережила самое тяжелое, и теперь осталось лишь окончательное решение — выйти замуж за Максима. Улыбка на его лице пробуждает надежду: если суд будет прощальным формальностям, то вместе они смогут начать новую жизнь....
Я вскрикиваю, потому что не могу сдерживать свои эмоции. Это так… так…
Голова становится пустой. Все мысли стекает вниз живота.
— Боже! — вырывается из меня. — Давид, что ты делаешь…
Мне хочется еще и еще. И, когда кажется, что лучше уже быть не может, рука Давида оказывается у меня между ног.
— Кто такой громкий? — Давид обжигает своим дыханием мое ухо и прикусывает мочку. — Кто так сладко кончает? Моя зайка. Что это тут у зайки?
И он пальцами нажимает на клитор. Я громко стону.
— Давай, зайка, покажи мне, как тебе это нравится.
Я все напряжена. Царапаю стену и лбом утыкаюсь в нее. Натираю его от движений Давида во мне. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Широко открываю рот и пытаюсь надышаться, потому что воздуха не хватает.
Давид заводит руку и просовывает мне в рот два пальца. Я обхватываю их губами и посасываю.
— Сука! — кричит Давид и сильнее бьется в меня. С каждым толчком я ударяюсь в стенку.
Его пальцы у меня между ног быстрее натирают мой бугорок и я прикусываю его пальцы и вскрикиваю, когда тугой узел, наконец, разрывается.
Он еще толкается в меня, но уже медленнее. А внутри тепло. Он заполняет меня.
Вынимает пальцы изо рта и за подбородок поворачивает к себе. Целует, обхватив грудь.
Потом приподнимает меня и кладет на кровать. Я закрываю глаза. Меня опять клонит в сон.
— Не выспалась, — последнее, что слышу. — Я люблю тебя, зайка.
Глава 24. Давид
Наконец, она в моей власти. Полностью подчинена. Не спорит. Не грубит. Не посылает.
Наоборот, сама прижимается ко мне. Сама заводит и себя, и меня.
С каждым днём я все больше убеждаюсь, что не смогу без нее. Не смогу. И никому не позволю лишить меня ее.
Моя. Только моя.
Три дня мы просто не выходили из дома. Я перепробовал все поверхности, где можно взять Василису. Реализовал почти все свои фантазии. И все равно мне хотелось ее ещё и ещё."
"Даже наблюдая, как она пьет йогурт прямо из бутылки, сидя в моей рубашке, застегнутой на две пуговицы, я бросал свой завтрак.
И трахал. Сразу вгонял член в уже готовую киску. Она тоже хотела. Всегда.
И это был самый кайф.
Но я видел, что ей не давали покоя вопросы, связанные с Эмиратами. Чувствовал это. Мы ведь так и не поговорили.
— Давид, — произносит она. Мы лежим на кровати и Василиса прижимается ко мне, кладет голову на плечо.
