Автор
Оля срывается вперед, почти падая, стремясь к Марату. Он стоит, словно статую, его величественная фигура в дорогом костюме и пальто ожидает ее приближения. Взгляд цепляется за шелковый лиловый платок, выступающий из нагрудного кармана Марата, перед которым Оля становится невероятно молчаливой и тихой....
Так странно, что он имя мое помнит, было бы логично, если бы Умаров стер в тот далекий день меня из своей жизни и из памяти, как и я попыталась забыть его, вычеркнуть, ампутировать, подобно опухоли…
Да, я пыталась, но ожог был слишком сильным, такое с легкостью не забыть…
Насколько мне это удалось, думать не хочу, потому что не было дня и ночи, чтобы я не вспоминала о той боли, которую причинил мне этот мужчина…
– Повтори, что ты кричала на улице… – в голосе слышны стальные нотки.
Опускаю взгляд на собственные пальцы, сцепленные в замок, побелевшие.
Темно-синие глаза смотрят с нажимом, заставляют чувствовать себя не в своей тарелке, но я знаю, зачем я здесь. Этот мужчина мне нужен как никто другой!
Только он может помочь моей малышке, только он…
Ее отец…
– Я жду, Ольга.
Проговаривает жестко, словно наотмашь ударяет. Я все это время, пока страдала и училась жить без него, думала, он и имени моего не вспомнит.
Он так ярко показывает, что не забыл, что с памятью у Умарова все в порядке…
Зачем забывать ту, которая и не стоила ничего… Это я бы душу отдала, чтобы стереть его, я имя его произнести не могла до сегодняшнего дня, а он и не забывал, да ему плевать просто.
Столько времени прошло, он ведь и не интересовался мной… нами…
Со связями Умарова узнать, что со мной стало – вопрос пяти минут, но ему было наплевать…
Все это время он жил, поднимал бизнес, начал все чаще мелькать на экранах телевизоров, а я… Стоило включить новостную ленту и увидеть лицо моего бывшего первого мужчины, как у меня живот сводило…
Беременность протекала сложно, тяжело, и помню, как впервые его увидела, когда бездумно каналы крутила.
Кадр. На весь экран. Его лицо…
Лицо мужчины, которого я так безумно любила…
И которого пыталась вычеркнуть из своей памяти…
Мне словно нож в сердце вонзили и провернули безжалостно.
Он стоял у трапа своего джета и давал интервью, а я смотрела… смотрела на красивое отчужденное лицо, слышала голос и слезы текли ручьем.
Тогда впервые моя малышка толкнулась… Словно отреагировала на мою боль и… своего отца… отца, которого она лишилась таким жестоким способом, еще до своего рождения…
Он отказался от нас.
