Автор
Оля срывается вперед, почти падая, стремясь к Марату. Он стоит, словно статую, его величественная фигура в дорогом костюме и пальто ожидает ее приближения. Взгляд цепляется за шелковый лиловый платок, выступающий из нагрудного кармана Марата, перед которым Оля становится невероятно молчаливой и тихой....
Спит ангелочек…
Седовласая худенькая женщина улыбается мне и опять переводит настороженный взгляд на Умарова.
– Ну, я пойду? – тянет вопросительно, словно не понимает, что ей делать. Стоит ли оставлять меня наедине с незнакомцем.
Киваю, улыбнувшись.
– Спасибо вам, Елена Владимировна…
– Да что ты, Оля, если что, я за стенкой, стукни, – наконец, выдает угрозой и опять смотрит в сторону Марата.
Выглядит бабуля при этом воинственно, а у меня на душе теплеет, что посторонний человек больше заботы проявляет, чем…
Осекаюсь, не хочу думать о плохом, об отце…
Моем отце, который ничего, кроме бутылки, не видит…
– Ну, тогда до завтра.
– До завтра.
Женщина проходит вперед, но коридор узкий, поэтому Марату приходится как-то отойти в сторону, чтобы соседка прошла, ожидаю, что он встанет у противоположной стены, но миллиардер, наоборот, останавливается возле меня, нависает скалой и смотрит на меня с высоты своего роста. Буквально кожей ощущаю его взгляд подобно укусу.
Бабуля проскальзывает за его спиной и до того, как я успею среагировать на близость мужчины, советник президента отходит.
Он похож на кобру. Королевскую. Ускользающую. Жалящую. И наблюдающую за тем, как корчится жертва…
Останавливает на мне неподвижный взгляд, а до меня доносится щелчок, сигнализирующий о том, что Елена Владимировна нас покинула.
Не знаю, сколько длятся наши гляделки. Марат снимает пальто. Мужчина в костюме выглядит инородно в моем ветхом коридоре, а вот я вписываюсь.
Мешковатый свитер, юбка и колготки, которые оставляют мокрые следы на паркете. Чувствую, что продрогла, а оставаться во влажной одежде для меня непозволительно. Я не должна болеть и причина не в том, что у меня попросту нет времени отлеживаться, а в том, что нельзя инфекцию в дом приносить, из-за Миры нельзя…
Поэтому я собираюсь и выговариваю спокойно:
– Ванная, – указываю пальцем в сторону двери, – помой руки. Нам не нужны лишние бактерии.
Смотрю в глаза Умарову и разворачиваюсь, иду в указанном направлении сама, включаю кран и скрупулезно мою руки.
Не объясняю, почему и зачем, мужчина позади меня обладает поистине острым умом, сам должен догадаться.
Вынимаю из шкафчика чистое полотенце и протягиваю Марату, который подобно хищнику беззвучно последовал за мной.
Смотрит на меня странно, внимательно, цепко, а я устала…
Я как смертник перед казнью, ничего уже не боюсь.
