Автор
Злата смеется над напевной веселой песенкой, которая не утихает в ее голове после завтрака. Она идет между рядами супермаркета, задумчиво раздумывая о том, что бы прикупить к ужину для любимого мужчины, который всегда рад новым блюдам. Вот уже четвертый день дочка просит апельсин, и Злата решает удивить её необычным выбором....
Решила, что он должен любить безусловно, принимать любой и ничего не требовать взамен, как это делают хорошие папы. Но он ведь не мой отец.
Моему настоящему родителю на меня плевать с высокой колокольни, и в том, что я такая замкнутая, его вина, в том числе.
Телефон начинает вибрировать, а на экране загорается имя «Оксана». Меньше всего испытываю желание сейчас с ней говорить, потому что я собираюсь домой за Ритой и очень хочу побеседовать с Платоном. Пусть в последний раз, но по душам. Честно. Разойтись как люди, высказав откровенно друг другу обиды и претензии.
Нехотя поднимаю трубку и слышу Окс:
— Привет, Златочка. Я уже осведомлена, Плат тебе изменяет? Какой ужас. Прости, что не сказала раньше, не хотела ранить.
— Что? О чем ты?
Не могу поверить, что она знала.
"— Как говорится, жена всегда и все вынюхивает последней, он ведь пол офиса перетрахал, и длится все годами: и с бухгалтером тоже спал, и с помощницей, и с бывшей Макса Тонечкой, а нянька ваша? И ее трахал. Ходок твой муж хоть куда, — щебечет Оксана.
— А я вижу ты рада, да? — резко ей отвечаю. Голос Окс выражает настоящее злорадство.
— Ну ты что. Кстати, Платон и ко мне пытался лезть в трусы, но я его отшила. Так что, милая, мы с тобой одной крови, обе с рогами и мужьями козлами.
Бросаю трубку, не дослушав до конца желчь, льющуюся из ее рта.
Мы не одной крови. И я не Оксана. Пошли они все к черту. Развод и точка. Терпеть вереницу давалок я не стану. А вот совет от Платона по поводу того, чтобы не общаться с Окс — теперь приму к сведению. Не подруга она, а сволочь.
Я просто хочу поговорить с мужем и разойтись. Тихо. Мирно. Без скандалов. Мы никогда не выясняли ничего бурно, не оскорбляли друг друга, и не опускались, как некоторые семейки, я не рвач, не стерва и не та, кто станет поливать супруга помоями даже напоследок.
Глава 36. Платон
Настоящее
— Мам, я не хочу ничего обсуждать.
