Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Я была тверда, отмахивалась с досадой.
Но затем меня поймал между парами Тошка и в категоричной манере потребовал не ходить на “всякие сборища”.
Я прищурилась, отступила на шаг и, рявкнув:
— Рано я тебя простила!
Пошагала прочь от друга.
Злясь на его снова проснувшийся махровый шовинизм.
Ну надо же! Только-только помирились, стали снова общаться, и он опять за старое!
И меня не столько запрет взбесил, в конце концов, я сама никуда не собиралась, сколько то, что Тошка позволил себе мне что-то запретить. Дурак, что ли? Мало мне родителей, все еще считающих меня своей собственностью, так еще и он!
Я шла, вспоминала лицо своего друга, когда он пытался со мной помириться, после происшествия в первый учебный день.
А я смотрела на него и видела моего друга детства, веселого бесшабашного Тошку.
Он как-то залез на дерево, чтоб снять котенка, а потом посмотрел вниз и испугался… И кричал на весь двор, звал на помощь, пока не прибежала его бабушка и не сманила его с дерева.
Маленького мальчика, проглядывающего через черты красивого, уверенного в себе парня, было жаль.
И я простила.
Мы снова начали общаться, как прежде, и даже мемчики по сто штук на дню друг другу слали.
Но вот ездить с Тошкой в машине до универа я отказалась. Не знаю, почему, не анализировала это все. Просто решила, что так будет лучше.
Тошка пару раз попытался настаивать, но после отстал.
Про вечеринку я ему сама сказала, со смехом упомянула, что Маринка никак не угомонится…
И Тошка прискакал буквально на следующей перемене!
И снова попытался включить альфа-самца!
Я шла, надуваясь от злости, и на этой же злости написала Маринке сообщение, что пойду на вечеринку.
Просто потому, что хочу! И сама решила! И никто меня не остановит!
И вот теперь, мягко покачиваясь в незнакомых, но таких горячих объятиях какого-то парня, ощущая, как кружится голова и тяжелеет грудь, я думаю, что правильно все сделала…
Такая музыка, так хорошо…
— Пахнешь — охереть… — мурлычет за моей спиной мартовским котом нежданный партнер по танцам, и я, вздохнув, откидываюсь на крепкую грудь, наслаждаясь такой серьезной опорой.
