Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Практически пустую, если не считать нового здоровенного дивана и огромной плазмы на стене, довольно дико смотрящейся, особенно на контрасте с узкими деревенскими окнами, занавешенными такими же старенькими шторками, что и в сенях.
Что-то еще есть в комнате, какая-то мебель, и маленький кухонный уголок, икеевский, кажется, но я уже не разглядываю.
Потому что на плечи мне ложатся тяжелые ладони Камня, а макушку обжигает горячий шепот:
— Маленькая… Сука, я не верю даже…
Ой… Зря я ему поверила…
— Мы же… Говорить… — в горле сухо, в голове — шум, но пытаюсь призвать Камня к разуму. И напомнить про его слова и обещания.
Ладони на моих плечах становятся еще тяжелее, и сердце испуганно ломится из груди. В голове пробегают панические запоздалые мысли о собственной дурости, доверчивости, идиотизме.
Сама пришла же.
Сама…
И, через долгую, тянущуюся вечность минуту, наполненную моим страхом и сгущающимся напряжением за спиной, тяжелый выдох мне в макушку:
— Да, конечно. Проходи, маленькая. Чаю хочешь?
Ох… Ну слава богу…
Я делаю шаг вперед, в сторону одиноко стоящего у стены кресла, Камень с видимой неохотой убрав от меня ладони, разворачивается к кухонному уголку. И явно намеревается сделать чай. Это — хороший признак. Это значит, говорить будем. А еще значит, что Камень — вменяемый, и я не ошиблась, доверившись ему.
Выдохнуть с облегчением я не успеваю, потому что распахивается дверь, и на пороге появляется еще один участник сегодняшних событий.
И он, судя по внешнему виду и бешено горящим глазам, как раз не вменяемый…
И боюсь, что тут у меня тоже ошибки быть не может…
Как и возможности привести его в чувство.
56
— Блять… — Лис широко шагает в комнату, с грохотом захлопывая дверь за собой с такой силой, что старый домик, кажется, весь сотрясается, — сучара ты каменный! Кинул меня разбираться с этим говном, а сам свалил! Да еще и в этот клоповник! Какого хера ты так сделал?
— Пасть закрой, — с досадой рычит Камень, резко меняя маршрут от кухонной зоны к двери и вставая так, словно закрыть меня хочет от внимательного пытливого взгляда Лиса, — ты в моем доме.
— Вот именно, блять! И тот же вопрос: какого хера вы здесь? И малышка здесь? — Лису, как обычно, совершенно пофиг на угрозу в голосе Камня. Кто угодно от этих враждебных предупреждающих нот в низком злобном рычании Лешки уже присел бы от страха и отшатнулся, а Лису все нипочем! Стоит, даже шаг еще вперед делает, сжимая кулаки.
