Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
— Тебе будет хорошо, малыш, — продолжает ласкать словами и обещаниями Лис, а Камень только, чуть помедлив, кивает тяжело, — веришь? Тебе понравится…
Я так и не могу понять, о чем он, не хочу понимать, боюсь прониммать!
— Тебе понравится, — тяжело роняет Камень, ставя точку в нашем противостоянии. Решая все за нас. Троих.
Не отводя от меня взгляда, он протягивает ладони, ведет по груди и снимает уже давно расстегнутый лифчик с плеч, обнажая меня окончательно.
Выдыхает шумно, коротко переглядывается с Лисом, тоже жадно пожирающим меня глазами, и тот, порывшись, кидает на диван рядом с нами что-то.
Я не вижу, что именно, а в следующее мгновение и забываю вовсе, потому что Лис снова наклоняется и прижимается ко мне губами. Внизу.
И в этот раз все куда более жестко!
И грубо!
И так…
Так безумно хорошо, что я выгибаюсь в пояснице, позволяя Камню целовать себя снова, тоже грубее, значительно грубее, всасывать грудь по очереди, заставляя соски каменеть и ныть, а Лис внизу что-то такое делает, что-то такое, что я хочу умереть и сбежать одновременно, просто чтоб больше не испытывать ничего подобного! Потому что это слишком все! Слишком!
Но меня не пускают!
Меня опутывают своими руками, губами, ласками, горячими телами, ароматом возбужденной кожи, хриплыми голосами, приказами, просьбами, мольбами… Внутри что-то разрастается, такое напряженно-мощное, что я понимаю: еще чуть-чуть — и разорвет меня на части! Хочу сказать об этом мучающим меня парням, и не успеваю! Меня разрывает.
Я, кажется, кричу.
И, кажется, скребу ногтями по спине склонившегося ко мне Камня.
Он замирает, жадно ловит мой взгляд, всплески огненных искр, разметавших меня… И целует, нежно и требовательно.
И Лис внизу целует.
И трогает, трогает, трогает, продлевая это безумие, продлевая дрожь моего ослабевшего тела… А потом его ласки, такие мягкие, такие изысканные, начинают причинять боль.
Сначал легкую, а затем острую! Невероятно острую!
Я взвизгиваю прямо в губы Камня, оторвавшегося от меня в это мгновение и жадно изучающего распахнувшиеся от шока глаза.
— Малыш… Пиздец… — шепот Лиса доносится словно издалека, а жесткая, разрывающая на части, обидная боль сменяется тугой, такой же жесткой наполненностью…
Меня разрывает снова, и я плачу.
Взахлеб, жалко кривя губы.
И Камень снова слизывает мои слезы.
