Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Я, как и до этого, на пассажирском, Лис, как и до этого, на заднем. И с руками у меня на плечах и шее.
Он возбужденно дышит и постоянно трогает меня, гладит, гладит… А еще шепчет на ухо такие вещи, от которых мне становится одновременно горячо и холодно.
Я уже примирилась с тем, что сегодня произойдет. Еще раз произойдет. И теперь только пытаюсь держать себя в руках, потому что боюсь!
Очень боюсь того, что случится! И одновременно очень хочу этого!
Странная двойственность, уже привычная мне в последнее время, даже не напрягает.
Камень молчит, не смотрит на меня, как по пути в кафе, не пытается ревниво окоротить Лиса или, наоборот, вступить в его горячую грязную игру.
Просто ведет машину, и только ладони, сжавшие руль, напрягаются до белых костяшек.
Меня эта его каменность пугает еще сильнее, чем то, что скоро нам предстоит снова оказаться наедине.
И в этот раз я уже немного представляю себе, на что парни способны.
На части меня разодрать, вот на что.
В противовес возможной угрозе боли, низ живота мерно и ритмично потягивает сладкими требовательными спазмами, вообще меня не удивляющими.
Ну вот такая я пропащая, что тут поделаешь? Ничего. Только принимать себя такой, какая я есть…
— Малыш, такая сладкая… — бормочет Лис, подаваясь вперед и зарываясь носом в мои волосы, — пахнешь… Чистый кайф… Хочу тебя…
От его хриплого обещающего шепота у меня все волоски на коже дыбом, а лютая тяжелая молчаливость Камня на этом сладком горячем фоне — жесткий контраст, от которого холодно до жжения.
И я уже не хочу никуда ехать с ними, я уже боюсь и тревожусь!
Тот дурман, в который они погрузили меня недавно, развеялся, и сейчас я в страхе и напряжении. А такое разное, контрастное поведение парней еще больше пугает.
Что, если они сделают больно? Опять? Если будет больнее? Надо остановить это все, пока не поздно!
Но, глядя искоса на жесткие пальцы Камня, сжатые на руле, я понимаю со всей очевидностью, что поздно…
Поздно, Вася, дурочка ты… Ты уже все им позволила, со всем согласилась.
Смешно же…
Не смешно! Не смешно!
Пальцы Лиса, скользящие по шее, ощущаются оковами. От Камня, молча ведущего машину, идет лютый холод…
Они не пожалеют меня.
Не остановятся.
Не для того уламывали.
