Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
— Малыш, попрыгай на этом каменном придурке, — шепчет Лис и горячо лижет мне шею у основания, под волосами, — попрыгай… Тебе понравится…
Я, жалко выдохнув, все же решаюсь неловко ерзнуть по длинному раскаленному стволу. И замираю, пораженная своими ощущениями. Их новизной.
Их откровенностью.
Запредельной какой-то животностью.
— Охуеть… — снова делится впечатлениями Камень, а Лис, мягко проведя по моей спине длинными музыкальными пальцами, по позвонкам, словно по клавишам, вторит ему:
— Не то слово… Меня разорвет сейчас…
— Потерпишь.
— Ну так ты каменный… — от его теплой усмешки и ободряющих ласк, я решаюсь еще раз двинуться.
Камень тут же прекращает разговаривать и впивается в меня взглядом.
Таким жаждущим, что я невольно снова подаюсь вверх и вниз…
— Бля-а-а-а… — хрипит он, — маленькая, ты меня, блять, убьешь…
Это звучит настолько беззащитно, что я ощущаю себя снова не просто хозяйкой положения, а той самой жрицей, в чьей крови есть частичка божественной сущности.
Я дарю наслаждение.
Им, обоим.
Снова подняться и опуститься уже легко. Скользко. Сладко.
Неожиданно сладко.
Настолько, что я, не выдержав, прогибаюсь в пояснице и тихо ахаю от переполняющих через край эмоций.
— Малыш… — потерянно шепчет Лис, снова тянет меня на себя, заставляя откинуться назад, и целует. В этот раз аккуратно, нежно-нежно. Запредельно нежно.
Камень, видно, потеряв терпение окончательно, принимается двигаться сам, сначала мягко, затем все сильнее и жестче.
Для меня каждый его толчок, каждое скользящее плотное движение ощущаются ритмичным танцем, жертвоприношением.
И жертву приносят мне.
И меня — в жертву.
Боже…
Мне уже не больно, хотя все еще невозможно туго и грубовато.
Но, видимо, тело мое выделяет столько влаги, что всякие неприятные ощущения пропадают окончательно.
А в низу живота, от каждого движения Камня, нарастает и нарастает нечто острое, запредельно безумное, то, что я уже ловила когда-то, с ними двумя, с этими сумасшедшими парнями.
Не вынесу их."
"Я уже давно ничем не управляю, растерянно цепляюсь за шею Лиса, отдаваясь во власть его порочных, постянно что-то шепчущих губ, и ловлю, ловлю, ловлю в жестком, грубом ритме, с которым двигается Камень, свое наслаждение.
