Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Губы, скулы, шея, плечи, рывок еще вверх — и грудь, с причмокиванием, таким развратным и сладким, что я только ахаю на каждую смелую безумную ласку и невольно подставляю себя, выпрашивая больше, больше, больше!
Никто никогда не целовал меня, не гладил, не ласкал так, как эти двое безумных горячих парней!
Никто не держал так, не смотрел, не трогал!
Это что-то новое для меня, запредельно острое и настолько нужное, что сейчас и непонятно, как я раньше без такого жила? Не зная, что может быть так? Вот так?
Позади матерится Лис, что-то высказывая торопыге-Камню, который сам говорил подождать, и сам же теперь лап разомкнуть не может…
Он все это бормочет, призывая Лешку дать мне хоть немного отдыха, пожалеть “малышку”, а сам… А сам уже гладит, сладко, нежно нацеловывая сзади, щекотные местечки у ступней, выше по икрам, сгибы коленей, бедра.
— Малыш… — сладко выдыхает он и кусает меня прямо за ягодицу.
Лешка в этот самый момент добирается снова до губ, теперь уже не поверхностно, а глубоко целуя, и свое возмущение вероломным укусом Лиса мне не удается высказать.
Только взвизгнуть и пугливо поджать ноги.
— Дай ее… Дай мне сейчас… — в голосе Лиса столько мольбы, что Камень склоняется вперед, разрывая поцелуй, и отпускает меня в руки Лиса.
Тот, счастливо выдохнув, тут же сграбастывает, так же несдержанно кусает теперь уже в плечо, а затем чуть отклоняется назад, возится с упаковкой презерватива… И через мгновение я ощущаю, как в меня входит его напряженный, жесткий член.
Прямо не меняя положения. Сзади. Придерживая за бедра, чтоб не соскользнула.
Мои руки все еще в ладонях Камня, он не сводит с меня внимательного, поплывшего от вожделения взгляда, ловит самые крохотные изменения в моих глазах и дуреет от этого все сильнее и сильнее.
Меня распирает изнутри, горячо и больновато, но невероятно правильно и блаженно. Лис перехватывает поудобней поперек талии и легко ставит меня на колени, заставляя податься вперед еще больше. Прямо в руки Камня.
Тот подерживает, не отводя безумного взгляда от моих, наверняка, широко раскрытых в испуге и желании глаз.
Лис выходит почти полностью, заставляя застонать, низко и протяжно, словно я — не человек, а самка течная, глупая и похотливая. Ни о чем не думающая, ничего не соображающая.
И, когда Лис скользит обратно, я лишь подтверждаю это ощущение, непроизвольно прогнувшись в пояснице и снова застонав, требовательно теперь, жаждуще.
