Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Маринка явилась уже ближе к вечеру, счастливая, светящаяся, и с порога принялась тормошить меня, рассказывая, как она провела эти каникулы. В подробностях рассказывая. Самых-самых.
И теперь ждет от меня похожей откровенности.
А я…
Я не могу.
И не потому, что стыжусь, хотя и это, конечно, тоже.
Я просто не знаю таких слов, которыми можно было бы в полной мере описать все то, что мы делали на этих каникулах, на турбазе в горах.
И ведь даже не соврешь, что на лыжах каталась! Потому что не на лыжах я каталась, да.
— Ну… Все было хорошо… — неопределенно отвечаю я, — мы гуляли… И катались… Да…
— И?.. — после паузы, поняв, что от меня не дождется больше ничего, уточняетМаринка, — как все прошло-то? Или вы еще до Нового года успели?
— Эм-м-м…
— Мазь купила, которую я советовала?
— М-м-м-м…
— Блин, вот ты мычалка! Слова не вытянешь! Ну и ладно! Захочешь, расскажешь. Слушай, а знаешь, что Тигрик сказал вчера?
— Что?
— Что Камень с Лисом чего-то мутят!
— Что???
— Ну… Бизнес, там, какой-то…
Я молчу, оглушенная новостью.
За все каникулы мы ни разу не поговорили про планы на будущее, про то, что Лиса отлучили полностью от отцовской кормушки я узнала случайно, парни отнекивались, не желая со мной ничем таким делиться, не желая волновать.
И вот теперь новость, что они будут вместе что-то делать… А мне ни слова! Почему? Настолько плевать на меня? Я — лишь для постели? Для разговоров нет?
Сижу, переживая и пережевывая в голове свои сомнения и мысли, а фоном идет бесконечная болтовня Маринки:
— И, главное, так неожиданно… Только что они морды друг другу били, тебя делили, а тут уже вместе что-то мутят… Тигрик говорит, ребята в недоумении все…
Ага…
Не только ребята…
71
— Ты могла бы хоть первого числа приехать, — наезжает на меня мама по телефону, — надо же, какая, неблагодарная.
Ну, главное, чтоб перед соседями не стыдно было, да.
— Хватит, мам. Мне надо идти, — прерываю я ее излияния, и на том конце связи становится тихо.
Раньше я не прерывала вот так, резко, всегда терпеливо выслушивала бесконечные тирады по телефону, по крайней мере, старалась. Почему-то не хватало душевных сил просто все оборвать.
Но вот сейчас, после безумных новогодних каникул, после всего, что случилось, я ощущаю, как невероятное давление совести, которое, оказывается, все это время надо мной висело, незримо, но тяжело, становится слабее.
