Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Судя по выражению глаз парней, им не особо хотелось, чтоб кто-то узнал о том, что тут творилось только что.
Я облизываю пересохшие губы, открываю рот, чтоб заверить, что никому никогда ни за что…
Но из горла вырывается только жалкий сип, голоса нет совершенно.
— Я-а-а… — сглатываю, пробуя еще раз, — я-а-а… мне надо было… куртку… Я… Пойду.
С этими словами я делаю шаг назад, не сводя испуганного взгляда с парней.
И в этот момент они, мельком переглянувшись, идут ко мне.
Тоже синхронно. Пугающе.
2. За несколько месяцев до…
— Вась, мне все равно не нравится эта твоя затея.
Тошка хмуро смотрит на меня, вздыхает, тянется поправить выбившийся из строгого хвоста локон.
Но я, недовольная очередным непонятным мне отчитыванием, лишь сердито отмахиваюсь, отступаю на шаг, сжимая в руках сумку.
Тошкина ладонь, чуть повисев между нами, словно в нерешительности: то ли продолжать и дотянуться до моих волос уже, то ли убраться, наконец, падает вниз.
Я смотрю, как друг тянется к карману, достает темный футляр вейпа, затягивается. Ароматный пар окутывает его лицо, делая выражение глаз непонятным, нечитаемым.
Я со вздохом поворачиваюсь и иду в сторону остановки.
Надо же, такой день мне изгадить пытается! А еще друг!
— Вась, стой!
Теплая ладонь ловит за локоть, разворачивает к себе.
Задираю голову: Тошка высокий, а я — вообще нет, и никакие каблуки тут не помогут.
— Мне надо на автобус, — холодно информирую его, — а то опоздаю на линейку.
— Да и хрен с ней, — бормочет Тошка, — делать там нечего…
— Тебе, на пятом курсе, может, и нечего, — отчитываю его, — а для меня важно. Первый курс, новая группа… И вообще… Хватит уже, блин! Я уже поступила, я уже зачислена! Все! Прекрати мне про это говорить! Тем более, что никаких серьезных причин, почему мне не надо учиться там, ты так и не назвал!
— Называл! — начинает кипятиться Тошка, сжимая меня за локоть сильнее и причиняя этим боль.
— Отпусти немедленно! — приказываю я, — мне больно!
Тошка, помедлив и словно решая, послушать меня или нет, все же отпускает.
Потираю локоть, смотрю на него настороженно и зло.
