Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
Осознав, что такое он несет, вспыхиваю и отворачиваюсь, а Сашка, нахмурив брови, принимается выговаривать Рафику:
— Слышь, ты за языком следи. У нас тут девочка-ромашка. Напугаешь, сбежит!
— Да кто ж ее теперь отпустит? — улыбка у Рафика получается хищная, а лицо монгольского завоевателя — излишне довольное.
Он осматривает меня с ног до головы, и я, вспыхнув еще больше, невольно делаю шаг назад.
Ну надо же, блин!
Так хорошо все было! И Рафик этот, на самом деле, большой молодец, талантище.
— Я вообще считаю, что ее надо брать, как можно скорее, — говорит он, ухмыляясь, — а то тут уже невнятные чушпаны нарисовались всякие. Не уследим, утащат и под замок посадят! Давай, Рапунцель, выбирай…
— Она уже выбрала, — раздается холодный низковатый голос из зала.
Все оборачиваются на звук, а я, с тихим вздохом, прощаюсь со своей несостоявшейся карьерой певицы.
Сначала Тошка, потом эти шутки неуместные, а на закуску — Камень…
Меня сейчас из зала выпнут быстрее, чем успею “всем пока” сказать.
Ну что поделать? Не сложилось…
— Камень? — удивленно спрашивает Сашка, — а ты тут какого забыл? Или она твоя?
Он поворачивается ко мне и с обидой говорит:
— Ты чего молчала-то?
— Я-а-а-а…
Мне надо что-то сказать, но не получается, потому что Камень внезапно разговорчивый.
— Моя.
Ой. Просто — ой.
— Ну блять… — разочарованно тянет Рафик, а Артем усмехается, глядя на расстроенное лицо приятеля.
— Слушай, Камень, — осторожно, не напирая, начинает Сашка, — мы ничего такого, ты же понимаешь? Просто она поет охуенно, нам как раз надо…
— Да, — медленно кивает Каменев, не сводя с меня взгляда, — охуенно… И не только вам надо…
— Ну так что? — продолжает разговор Сашка, — вне в норме тогда?
— Все в норме! — рявкаю я, приходя в себя и злясь на чересчур разговорчивого Камня.
Надо же, какой наглый! Да еще и врет!
Но опровергать этот бред не спешу, отметив, насколько аккуратными стали парни из группы, когда Каменев назвал меня своей. И взгляды перестали быть тягуче-сладкими, и блеска в глазах поубавилось. Так, глядишь, и на нормальный рабочий ритм перейдем."
"А мне, несмотря на некоторые непонятки, ужасно хочется с ними работать.
