Автор
В жаркой квартире, где воздух пропитан духами и суетой дня, щеки девочки сгорают от непривычного солнца. Она прячет глаза руками, пытаясь зажить ранки на ладошках прежде чем их посетит Лена с её странным голосом. В этот момент детская радость смешивается с душевной болью в тепле застывшей любви....
— Вам должно быть всё равно, — заспорила она, не скрывая звеневшую в голосе обиду. — Всё время было всё равно!
— Это не так, — закрыла глаза, обнимая себя. Кости ломило от холода.
Алёна сделала нерешительный шаг ко мне, и котёнок снова пискнул где-то из-за пазухи.
— Если это не так, почему вы бросили меня?!
— Я не бросала. Я так боялась тебя потерять, что в итоге доверилась не тем людям. И эта ошибка стоила мне дочери.
— Вы могли взять меня с собой!
— Детей не лишают свободы вместе с их матерями.
— Но ведь матерей тоже не лишают свободы, когда у них есть дети.
— Не в этом случае… — сжала дрожащие губы, а на глаза против воли навернулись горячие слёзы.
Алёна сделала ещё шаг.
— Давайте попробуем закутаться вместе? — взволнованно предложила она.
— Нет, — ответила я. — Грейся, Алёна.
— Мы можем вместе! — упрямо нахмурилась она, раскрывая шубу и пытаясь поделиться со мной теплом.
Я подавила улыбку и обняла её. Алёна вздрогнула от неожиданного холодного прикосновения, но не отступила.
Котёнок возмущённо пискнул между нами, но выбираться из тёплого укрытия не стал. Он был единственным, кто нарушал повисшую тишину.
Чуть позже заговорила Алёна:
— Почему вы приехали?
Я вздохнула, стараясь обуздать бесконтрольную дрожь. Выдумывать предлоги, по совету Влада, у меня сейчас не получалось. Да и необходимости не было.
— Я хотела поговорить с тобой.
Дочка слабо кивнула, словно именно этот ответ и делала услышать.
— Это правда, что мой дедушка… — она запнулась и тут же поправила себя, — то есть ваш отец, не хотел, чтобы я появилась на свет?
— Он хотел, — ответила шёпотом. — Но он был довольно сложным человеком…
— Он передумал, и из-за этого вы уехали из дома. Я слышала ваше интервью, — с болью в голосе произнесла Алёна и подняла голову к моему лицу. — Я думаю ваш отец был прав. Мне нельзя было рождаться на свет. Я всем причиняю только страдания. Вы жили из-за меня бедно, мама Надя умера, дядя Влад разводится с женой и не видится с Максимом.
— Алёна! — перебила я строго, глядя в её наполненные переживаниями глаза. — Никогда не смей так о себе думать. Ты — главная и единственная радость в моей жизни. И это ничто не изменит.
Дрожь отпустила меня, но я не спешила радоваться. В моём случае это был плохой признак — скорее всего у меня значительно опустилась температура тела.
