Автор
В жаркой квартире, где воздух пропитан духами и суетой дня, щеки девочки сгорают от непривычного солнца. Она прячет глаза руками, пытаясь зажить ранки на ладошках прежде чем их посетит Лена с её странным голосом. В этот момент детская радость смешивается с душевной болью в тепле застывшей любви....
Коршун!
Дядя противно проскрипел, изображая смех, и посмотрел на своего адвоката. Тот лишь кивнул с почтением, продолжая сохранять молчание.
— Что вы хотите от меня? — устало поинтересовалась я.
Я порядком устала от всех этих интриг и хитросплетений, которые продолжали виться вокруг семейства Лазаревых. Я уже давно перестала считать себя частью этой семьи."
"— Я хочу оставить Нестерова с носом, и переписать на тебя всё своё имущество, Наташа. С условием, что после моей смерти, половина перейдёт к моей дочери.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать истерический смех. Вот это поворот! Дядя говорил мне о своих дерзких планах с такой уверенностью, будто и не сомневался, что может услышать отказ.
Но он его услышал:
— Нет. — Одно короткое слово прозвучало резко и неожиданно, вынуждая обеих мужчин растерянно переглянуться.
— Что значит нет, Наталья? — нахмурился Леонид, и на его бледном лице моментально появились красные пятна.
— Что вас удивляет, дядя? — прищурилась я. — После всего, через что мне пришлось пройти из-за вас, я должна спасать ваши деньги?
— Это и твои деньги, девочка!
— Да неужели? С каких пор?
— Ты Лазарева, какую бы фамилию тебе не написали в паспорте. Не забывай об этом.
— Я оказалась от этой фамилии, ровно как и от наследства. А вы можете продолжать грызться с Нестеровым сколько душе угодно.
— У меня нет времени на уговоры! Неужели ты не понимаешь, как всё серьёзно?
— Кажется, я уже это слышала.
— Не будь такой эгоисткой! Я так многое для тебя сделал.
— Лучшее, что вы можете сейчас сделать, это оставить меня в покое. — Я поднялась с места и направилась к выходу.
— Наташа! — предостерегающе окликнул меня дядя, но я остановилась только когда открыла дверь комнаты.
— Всего хорошего, Леонид. Здоровья вам и долгих лет жизни.
И я уехала из этого дома, пообещав себе, что больше не вернусь туда ни под каким предлогом.
Вечером, когда мы с Владом остались одни, я пересказала ему весь разговор с дядей. Он слушал внимательно, не перебивал, лишь иногда его губы кривила ироничная улыбка.
