Автор
Ты смотришь на меня с недоумением, но я продолжаю расслабленную позу, словно играю в нечто весёлое. В комнате чувствуется напряжение и решимость — документы разметались вокруг стопкой бумаги, а отец выглядит измотанным после долгих переговоров. Твой вопрос о "под кайфе" лишь добавляет напряжённости в эту интимную драму....
Немного больно рёбрам, но это мелочи. Он мельком улыбается, но потом снова становится собой. Ставит меня на ноги, берёт за руку и тащит к забору. А я так надеялась на поцелуй.
Через забор мы тоже перелезаем быстро, но перед этим я с удивлением замечаю, как Дик, наш пёс, спокойно сидит под голым кустом и даже пасть не раскрывает на непрошеного гостя.
На голову мне водружают шлем и жестом приглашают умащиваться сзади. Вскользь замечаю, что мотоцикл не выглядит пострадавшим в аварии, наверное, его отремонтировали.
"Я молчу так же, как и Миксаев, и делаю всё, что велено. И уже когда железный зверь начинает реветь, позволяю себе громко выдохнуть, прижавшись к широкой спине. Я теряю голову. Безумие. Больше не лечу к обрыву, нет. Я падаю в бездну, «забив» на крылья.
Влад срывается с места. Темно, наверное, даже скользко, но его мотоцикл идёт так ровно и мягко. Или это мой мозг утонул в беспечности и слепой надежде на силу и мощь этого парня, на его непоколебимость и монолитность. Я просто крепче сжимаю руки и закрываю глаза.
Мы едем долго. Не знаю сколько, но по ощущениям около часа. Когда Миксаев тормозит, понимаю, что мы находимся вдвоём в лесу в полной темноте, прорезаемой только светом фар мотоцикла. От земли тянет зимой. Ветра нет, но холодно. Узнаю то самое место над обрывом, куда он меня уже привозил.
Снимаю шлем. Небо освещено яркой луной, и всё вокруг неплохо видно. Пугаюсь, когда Влад вдруг хватает меня за локоть и тащит к обрыву. Сердце разгоняется в считанные мгновения.
– Страшно тебе? – почти рычит в лицо, заставляя действительно задыхаться от страха и непонимания. – Чувствуешь пропасть за спиной, Принцесса? Будто вот-вот сорвёшься?
Киваю, не в силах выдавить ни звука. Зубы едва ли не стучат, в руках и ногах дрожь и холод.
– Так со мной будет всегда. Спроси себя, хочешь ли ты этого, готова ли? Потому что на большее я не способен. Не умею. Поэтому только так – по кромке льда, по обрыву, Лера. Но это право твоего выстрела, решай.
Решила. И уже давно.
Отпускаю его плечи, за которые вцепилась, поднимаюсь на носочки, хотя чувствую, как из-под ног камешки уползают в пропасть, и кладу ладони ему на скулы. Смотрю в привычную тьму глаз, а потом целую. Ловлю губами сдавленный выдох.
