Автор
Ты смотришь на меня с недоумением, но я продолжаю расслабленную позу, словно играю в нечто весёлое. В комнате чувствуется напряжение и решимость — документы разметались вокруг стопкой бумаги, а отец выглядит измотанным после долгих переговоров. Твой вопрос о "под кайфе" лишь добавляет напряжённости в эту интимную драму....
Неужели ему нужно столь явное признание моего унижения?
О Господи! Нет!
Мой взгляд упирается в его вздыбленную ширинку, и до меня враз доходит, чего он хочет.
Нет.
Нет-нет.
Нет-нет-нет!
Я не могу! Не стану!
Я ведь даже понятия не имею, как это делать, даже если бы захотела. Слышала, конечно, но не более.
– Не надо… – голос хрипнет, а глаза начинает жечь.
Снова поднимаю взгляд, сталкиваясь с его темнотой. Беспросветно. Он не внемлет.
Миксаев ведёт большим пальцем по моему подбородку, снова прикасается к губам.
– Открой рот, – тихо приказывает.
– Влад… – одна слеза всё же срывается с ресниц и катится по щеке.
Он легко надавливает мне на нижнюю челюсть, вынуждая выполнить распоряжение, и проталкивает свой большой палец мне в рот. Давлюсь всхлипом и начинаю дрожать. Звенящая тишина, подчёркивающая тяжёлое дыхание парня, давит на уши.
– Обхвати губами и соси.
Ещё один тихий приказ как пощёчина. Я сойду с ума. Свихнусь. Не выйду из этой жуткой комнаты здоровой.
Почему я? Почему он делает это со мной?
Слабо сжимаю губы и немного втягиваю.
Сопротивляться всё равно бесполезно. Я попросту боюсь его.
– Умница, – выдыхает и вытаскивает палец из моего рта, весь влажный в моей слюне.
Крепко сжимаю кулаки, когда Миксаев прикасается к ремню джинсов. Он заставит меня. Сделает это.
Но вдруг Влад делает шаг назад, а потом отворачивается и уходит в сторону кухонной зоны.
– Пошли пить какао, – слышу ровный голос будто через толщу воды.
– Что? – тупо переспрашиваю, уверенная, что ослышалась.
– Какао, говорю, пошли пить, – он щёлкает кнопкой на электрическом чайнике, и тот спустя пару секунд начинает шипеть. – Принцессы же любят какао, так?
Чёртов псих. Ненавижу тебя.
Глава 10.
Дрожа всем телом, я всё же собираю себя и поднимаюсь на ноги. Дверь по-прежнему заперта, и меня никто не отпускал, а значит, игра всё ещё не закончена."
"Миксаев хлопает дверцей холодильника, достаёт оттуда что-то и ставит на рабочий кухонный стол. Я замираю на том же месте, где и стояла, лишь неотрывно слежу за его действиями, ленивыми движениями, будто он всё это делает невзначай.
– Ну где ты там? – в его голосе нет раздражения или нетерпения.
