Автор
Ты смотришь на меня с недоумением, но я продолжаю расслабленную позу, словно играю в нечто весёлое. В комнате чувствуется напряжение и решимость — документы разметались вокруг стопкой бумаги, а отец выглядит измотанным после долгих переговоров. Твой вопрос о "под кайфе" лишь добавляет напряжённости в эту интимную драму....
Зачем я делаю такие глупости? Зачем играю с огнём, провоцируя этого зверя? Ведь по-другому его не назовёшь. Он не притворяется расчётливым библейским злом, он им является. Я чувствую, как в нём клубится тьма. Она пугает меня, загоняет в угол. И ведь я толком не пойму, к чему он ведёт. Чего от меня хочет.
Есть что-то ещё кроме озвученных мерзких вещей, которые он мне сказал в машине и сегодня.
Не знаю как с такими взрывающими мозг мыслями, но я крепко уснула. И будильнику удалось поднять меня только с третьего раза.
В ответ больше никаких сообщений не приходило.
Я принимаю душ, одеваюсь, подкрашиваю ресницы, слегка приглаживаю брови – привычный утренний ритуал. Но сердце не на месте. Мне тревожно.
Спускаюсь к завтраку, когда родители уже за столом. Мама ещё в светлом шёлковом халате, но уже причёсана и с макияжем, отец в костюме. Завтрак мама нередко готовит сама, позволяя домработнице приходить к десяти. Говорит, что ей нравится заботиться о своей семье.
Зависаю в коридоре перед кухней, чтобы подправить немного поехавшую тушь – что-то в глаз попало, и выступила слеза.
– Инна, в этой истории всё запутано. Ты же знаешь, какая Светлана… – отец мнётся, подбирая слова. – Выдумщица.
– Так и я тебе о чём. И вообще, знаешь, как говорят: если сучка не захочет, кобель не вскочит, прости за грубость. А Светлана давно вела себя неподобающе с Виктором, это же надо додуматься…
До чего там додумалась какая-то Светлана, которую обсуждают мои родители, я уже не слышу, потому что захожу в кухню, и они замолкают.
– Я не думаю, что ты права, мама.
– Доброе утро, дочь, – отец откусывает бутерброд и запивает его кофе.
Мама же удивлённо смотрит на меня.
– В смысле, Лерок?
– Об этой женщине. Я не знаю, что там она сделала, но вот эти вот грубые слова – думаю, это не так. Нельзя обвинять одного человека в плохих поступках другого. Мы каждый отвечаем сам за себя.
Мама сначала вспыхивает от моего короткого спича, но потом смягчается.
– Валерия, влезать в чужой разговор не очень красиво.
– Извини, просто…
– Просто твой жизненный опыт ещё слишком мал, чтобы понимать такие вещи.
Мама встаёт и подходит ближе, заправляет мне за ухо прядку волос.
– Смотри, – говорит, внимательно её разглядывая. – Сечься начали, пора к парикмахеру.
