Как в себе это задавить?
Зачем я её так ревную?
Она не моя, и имеет право общаться с лысеющими ослами, если хочет.
Я не должен ничего ей говорить про это. Надо успокоиться и промолчать.
Но как? Меня просто трясло от одного его вида рядом с ней.
А если они ночевали вместе?
А если он касался её? Был с ней.
Шумно выдохнул, прикрыв на миг глаза, чтобы заставить себя успокоиться.
Нет, я не буду об этом думать…
Иначе я согну его в рогалик прямо тут, и его не разогнут даже эти крутые врачи!
Катя и Виктор вошли внутрь и увидели меня.
— Доброе утро, — вежливо сказал мне Виктор.
— Доброе утро, — ответил я, словно лично Кате. Смотрел только на неё.
— Ты уже тут? — спросила она.
— Да, на анализ приехал.
— Ну да, понятно…
— Давай сумку, Вить, — неожиданно я выхватил её из рук мерзкого мужика. Он не успел отреагировать, и потерял свой трофей. — Я иду наверх тоже, помогу. А тебя не пустят.
Блин, старался же вежливо, но судя по лицу Кати, и особенно старого козла, у меня это вышло не очень хорошо.
— Я знаю, что не пустят.
— Ну и всё.
Чёрт, Рома, заткнись, ты всё нам портишь.
Хотя слова «вали нахрен отсюда» я всё-таки проглотил.
— Э-э… Вить, — повернулась к нему Катя. — Спасибо тебе, дальше я сама.
— Да я уж понял, что ты без помощника не останешься, — улыбнулся и то ли подколол, то ли искренне ответил Виктор. Действует умнее меня, козёл…
— Я справлюсь, — кивнула Катя. — Нам пора. Хорошего тебе дня.
— Я тебе напишу, — сказал он, ухватив её за руку и привлекая её внимание к себе.
Моя рука сжала сумку Кати сильнее.
Спокойно, рука. Не надо лупить этой сумкой по морде козла, при Кате тем более. И ломать его пальцы, которыми он сейчас касался её, тоже не стоит… А хочется.
Хруст его косточек сейчас меня бы успокоил…
А вот Катя точно не оценит.
Поэтому я молчал, и ждал, что она ему ответит.
Скажи, что нельзя тебе писать. Ну скажи…
— Да, пиши если хочешь.
Захотелось выбежать в поле и завыть.
Но я снова промолчал.
— И позвоню?
— Позвони.
Я те потом обязательно звонилку в одно место засуну, Витенька.
Он перехватил мой недобрый взгляд и её сильнее, словно назло мне, сжал её руку.
— Мне пора, — сказала она и мягко высвободила свою руку. — Доброго дня.
— Доброго, Катенька.
Губы тоже не мешало бы разбить ему в мясо.
Он не имеет права вот так произносить её имя!
— Ты идёшь? — спросила меня Катя, которая уже даже мимо меня прошла в сторону лифта, пока я всё ещё линчевал в своей голове Виктора, который, впрочем, отвечал мне полным взаимности взглядом.
— Да, конечно, — пошёл я следом за ней.
В лифте повисло неловкое молчание."
"Так хотелось что-то спросить, но я не знал, что. Я смотрел на неё, не отрываясь, она же словно не замечала меня и смотрела в стену.
— Как спалось? — наконец придумал я вопрос.