О чём книга «Ты не знаешь о дочери»
В комнате царит тихий ужас, когда мужчина замечает незнакомую Олю. Она сидит на диванчике, рисуя в поле зрения хозяйки квартиры. Мужчина ищет ответы, приглушая звуки рояля, как будто сама музыка лишена голоса.

Автор
В комнате царит тихий ужас, когда мужчина замечает незнакомую Олю. Она сидит на диванчике, рисуя в поле зрения хозяйки квартиры. Мужчина ищет ответы, приглушая звуки рояля, как будто сама музыка лишена голоса.
Ведь очевидно, что если бы она любила Кирилла, то сделала бы аборт или родила бы и воспитывала с ним. Но она не осталась с ним, не сделала аборт, она родила мою дочь и выходила…
Катя не переставала меня любить?
Лучше бы мои догадки не были верными. Потому что тогда я просто придурок…
Сам просрал свою девочку, Котёнка бросил ни за что, сам грыз ходил углы и выл от боли, и сделал всё это сам.
Нет, это же невозможно понять и пережить… Наверное, я всё-таки что-то не так понимаю.
— Но, конечно, я признаю ребёнка после теста-ДНК, буду участвовать в жизни Оли, хочу, чтобы она общалась со мной, с вами… — сказал я после паузы.
"— А за эту мысль хвалю, — кивнул отец. — Я очень ждал от тебя таких слов. Я тебя пытался воспитать мужчиной, и сейчас ты ведёшь себя по-мужски. Будем вместе помогать и Кате, и Оле. Ребёнок уже есть, и он ваш общий. Придётся вам обоим умерить гонор и настроить хотя бы нейтральные отношения, ведь мы — одна семья, хотите вы того или нет.
Папа прав, конечно. Я даже и не собирался спорить.
— Я постараюсь наладить нейтральные отношения, — сказал я ему. — Теперь, когда я узнал, что Катя — мать моего ребёнка, я не стану её цеплять.
— Вот и отлично, — посмотрел на меня папа. — Наконец мы к этому пришли, к тридцати годам, да, Ром?
Я фыркнул. Моя бы воля — да я бы её замучил придирками. Но теперь это действительно будет просто неуважительно к матери моего ребёнка.
— Кстати, оформи ей отпуск и пока найди временно замену, — попросил я отца.
— Да, понимаю. Наташа тоже на работу не поехала, рыдает сидит, — ответил он. — Распоряжусь. Ты иди, работай. Понимаю, что тебе тоже нелегко, но куда нам с тобой деваться? Мы — мужики, не можем расклеиться и всё бросить.
— Да я ничего и не говорю, — сказал я, поднимаясь со своего места.