Автор
Марина и Максим Заботкины наслаждались семейным ужином в своей кухне. Пара уже три года живет счастливой семьей, даже несмотря на трудности со здоровьем. Сейчас они готовы завести детей, но для этого требуется решение некоторых важных вопросов.
– Не надо ставить на одну доску Леву и его убийцу! – широко раскрыл глаза Гайворонский.
– Я и не ставлю, – спокойно парировал Максим. – Просто пытаюсь философски осмыслить все произошедшее.
– Ну, будем надеяться, что она уже больше никому не причинит зла, – примиряюще сказала я. – И вообще, как я вижу, у вас все хорошо, так что живите и наслаждайтесь жизнью.
– У меня есть новость, – с загадочным видом произнес Всеволод Олегович, а Заботкины при этих словах обеспокоенно переглянулись.
– Сева, может быть, лучше выпьем? – предложил Максим.
– Давайте выпьем, и я скажу.
После этого уже никто не смог бы остановить господина Гайворонского. Он с гордым видом достал из кармана рубашки бумагу.
– Это я получил из Германии! Здесь подтверждается мое, пусть и косвенное, но родство с династией Виттельсбахов! Вот смотрите, тут сказано...
И директор музея настойчиво и детально проследил всю свою генеалогическую цепочку – от персоны Людвига Второго до него, Всеволода Олеговича Гайворонского.
– Вы понимаете, что это значит?! – вскричал он.
Максим хмыкнул, а Марина, не удержавшись, закрыла лицо руками и беззвучно засмеялась.
– Вот они не понимают! – обличающе заявил Всеволод. – Это пустые и легкомысленные люди. И дети у них вырастут такие же. А мой Альберт теперь ходит в музыкальную школу и готовится заняться горными лыжами. Любой уважающий себя европейский аристократ обязан владеть горными лыжами! А это вино – поддельное! Поддельное! – неожиданно указал он на бутылку. – Это не настоящая Франция.
– Кажется, Севу «понесло», – тихо сказал Максим. – Алкоголь ему совсем противопоказан.
– Может быть, мы пойдем домой? – предложила Марина.
Почувствовав, что у клиентов возникли какие-то проблемы, у столика возник молодой официант и выжидающе застыл, готовый прийти на помощь.
И тут он почувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд Всеволода Гайворонского. Директор музея смотрел на официанта немигающим взглядом несколько секунд, а затем его словно озарило.
– Как стоишь?! – неожиданно прогремел он. – Как стоишь, холоп?!
У официанта от такого вопросика просто челюсть отвалилась! Он еще не решил, как ему отреагировать, а Гайворонский, в памяти которого, видимо, всплыли кадры из всем известной комедии, продолжал грозно вопрошать:
– Ты чьих будешь? Чей холоп? На конюшню! На конюшню! Двести ударов плетьми!
Официант попятился.
Обеспокоенные Максим и Марина разом вскочили и подбежали к Гайворонскому.
