Автор
Марина и Максим Заботкины наслаждались семейным ужином в своей кухне. Пара уже три года живет счастливой семьей, даже несмотря на трудности со здоровьем. Сейчас они готовы завести детей, но для этого требуется решение некоторых важных вопросов.
Когда Лариса скрылась в коридоре, он повернулся к присутствующим и, приложив руку к груди, сказал:
– Я прошу прощения за этот неприятный инцидент. Лара – женщина экстравагантная и несдержанная, однако она добрая и отходчивая. Она сама уже жалеет о том, что сказала. Еще раз извините!
Он исчез в коридоре, и вскоре послышался хлопок закрывшейся двери. После этого в комнату вернулись Звонарев и Саврасова. У Тони покраснели глаза, но она уже вполне успокоилась. Сев на свое место, она вздохнула и, подняв глаза, слегка улыбнулась.
– Вот видите! – неожиданно повернулся Гайворонский к Марине. – А вы говорили, что Лева – несносный! Нет, ничего подобного! Его можно понять. Жизнь-то какая у него была! Станешь тут циником. Вон, посмотрите только! – Он кивнул в сторону входной двери, имея в виду Лиманскую. – Одна Ларочка чего только стоит! Это из-за нее Лева в больницу попал в свое время! Она ему жизнь сломала!
– А я и не вдавалась в причины, – тихо ответила Марина, которая весь вечер преимущественно молчала, сидела тихо, совсем не пила и почти ничего не ела, только с грустью в глазах думала о чем-то.
– Ну, нам пора, – в очередной раз взглянув на часы, сказала Наташа Звонарева и поднялась.
– Подождите меня, я тоже пойду, нам в одну сторону, – попросила Саврасова. – Сева, спасибо тебе за прием, за то, что ты помнишь Леву...
– Мы все помним Леву! – с пафосом произнес Гайворонский.
"После ухода Звонаревых и Саврасовой за столом остались Тугов, Гайворонский, его супруга и мы с Мариной. Маргарита, оглядев стол со множеством пустых тарелок, стала молча убирать грязную посуду. Марина предложила ей свою помощь, но Гайворонская успокаивающе махнула ей рукой.
– Слушайте, давайте перейдем в кухню? – предложил Тугов. – Севк, нам же еще есть о чем поговорить! Слава богу, Лиманскую отсюда черт унес.
– Да я не против, – пожал плечами Всеволод Олегович, украдкой бросая осторожный взгляд на реальную хозяйку квартиры – свою супругу, хлопотавшую у раковины. – Сейчас я узнаю.
Он прошел в кухню, что-то спросил у супруги, и та коротко кивнула. Домыв посуду, она направилась в свою комнату.
– Риточка, ты нас покидаешь? – с заискивающими интонациями и притворным сожалением спросил ее супруг.
– Извините, я устала на работе, – сказала она. – Пойду телевизор посмотрю.
