Автор
Марина и Максим Заботкины наслаждались семейным ужином в своей кухне. Пара уже три года живет счастливой семьей, даже несмотря на трудности со здоровьем. Сейчас они готовы завести детей, но для этого требуется решение некоторых важных вопросов.
Я сделала вывод, что просьба о деньгах является всего лишь отражением вредного характера покойного.
Но главное мое открытие заключалось в том, что никаких намеков на гомосексуальные отношения в письмах не было! За исключением шутливого обращения «Сева, пупсик!», с которого и начинались все эти эпистолярные образчики.
– А что за родословная, Всеволод Олегович? – поинтересовалась я. – Если это не секрет, конечно...
Гайворонский, сидя с гордым видом, насупившись, молчал. Тут вступила Марина:
– Да об этом и мы вам можем рассказать.
– Вы – воинствующая дилетантка, девушка! – напыщенно и с явным презрением произнес Гайворонский. – Баварский король, мой предок, относился к династии Виттельсбахов, и стыдно интеллигентному человеку этого не знать!
– «Баварский король»! «Мой предок»! – фыркнула Марина.
Глаза Гайворонского гневно расширились.
– Вам прекрасно известно, – с расстановкой заговорил он, – что фамилия Гайворонский принадлежала моему деду по отцовской линии. Что же касается моего деда по материнской линии…
– Сева, это не имеет отношения к делу, – перебил его Максим.
Гайворонский покраснел и явно смутился. Я перешла в наступление:
– Где письмо, Всеволод Олегович?
– Я его потерял, – тихо произнес Гайворонский."
"– Чтобы ты потерял письмо Левы?! Это просто бред, нонсенс! – захохотала Марина.
