Автор
Яся и Асти чувствуются в напряженном режиме жизни: постоянные работы, планы на будущее. Гормоны шалят, но она не может позволить себе время на личную жизнь из-за срочных дел. В этот момент случайный инцест открывает новую волну эмоций и открытий, заставляя пересмотреть все устои и страхи....
Я честно и искренне старалась делать вид, что между нами ничего не было после того, как… как было. А как увидела его утром в одних трусах, так все воспоминания водопадом на меня рухнули. Мурашки сразу пробежали по всему телу и даже внутренностям, и сидела в ступоре, и сделать с собой ничего не могла. Надеюсь, в те пару дней, что мне придется еще пожить у него, он не забудется больше и не выйдет в таком виде. Я понимаю, что это его дом и не мне точно тут диктовать правила, но… В любом случае, думаю, ему тоже было неловко.
Выходим на улицу, я поправляю волосы, чтобы хоть чем-то занять руки и не умереть от непонятных ощущений, как навстречу мне несется Мишка!
Мы, конечно, подружились вчера, кажется, но я все еще не готова к таким встречам. Вдруг он несется меня съесть? Визжу и прячусь за Мирослава, хватаясь пальцами за его пиджак и вжимаясь лицом ему между лопаток, словно он – огромная стена и поможет мне спастись от страшного зверя.
Но… Но Миша не рычит и не лает, он… скулит?
– Чего он? – шепчу, выглядывая из-за плеча Ольховского.
– Ну он расстроился, что ты испугалась. Летел к тебе на крыльях любви, а ты спряталась.
– Я растерялась! – все еще шепчу, словно собака может меня услышать и все понять. – Он такой огромный, вдруг бы забыл, что мы вчера с ним подружились?
– Он умный пес, Принцесса, и ты ему явно понравилась. Погладишь?
– Конечно!
Мне еще никогда за все мои девятнадцать не было стыдно перед собакой, но, видимо, этот день припас для меня очень много сюрпризов, несмотря на то что еще только утро.
Выхожу из своего укрытия, присаживаюсь на корточки, сама себе кажусь меньше огромного Мишки в таком положении и смотрю в его глаза с самым настоящим извинением! Докатилась, Соня, ну точно…
– Михаил, вы прекрасный молодой человек, это я дурочка, – говорю ему и чешу за ушком, пока Ольховский сверху посмеивается. Смешно ему, конечно! Не на него же собака обиделась. – Давай дружить, обещаю больше тебя не бояться.
А пес и правда до жути умный! Еще и хитрый неимоверно. Сидит, морду отвернул, весь в образе оскорбленного и несчастного пса. Настолько ему верю, что тянусь и обнимаю за шею, утопая в мягкой шерсти. Надеюсь, моя персиковая рубашка мне это простит…
– А если я скажу, что обиделся, мне тоже положены обнимашки? – смеется Мирослав Сергеевич, и я негромко фыркаю. Еще чего… Я и так вчера расчувствовалась и полезла обниматься, хватит с него.
