Автор
Яся и Асти чувствуются в напряженном режиме жизни: постоянные работы, планы на будущее. Гормоны шалят, но она не может позволить себе время на личную жизнь из-за срочных дел. В этот момент случайный инцест открывает новую волну эмоций и открытий, заставляя пересмотреть все устои и страхи....
Я хотела сбежать от ответственности, а в итоге и шага не смогла из этого дома сделать. И как дальше-то? Что делать вообще теперь?
Взять себя в руки желательно бы, конечно… Но почему-то в последнее время это слишком сложно дается.
Поэтому обнимаюсь еще немного с Мишей, высказываю ему за то, какой он засранец, и возвращаюсь в дом, чтобы приготовить ужин. Надо же мужчину с работы встречать, в конце концов…
Глава 24. Мирослав
Свят – Не отпускай
Всех сил мира мне стоило уйти на работу спокойно и в одиночестве, а не зайти в комнату к Сонечке и остаться там с ней.
Не хотелось уходить совсем, я и правда буквально силой вытолкал себя за дверь и поехал на работу. Сказал Мишке не выпускать никуда нашу Принцессу, потому что я почти уверен, что она со своими тараканами посовещается немного и обязательно захочет сбежать.
А я вот не хочу, чтобы сбегала… Совсем-совсем не хочу.
Я уснул только под утро, вообще не хотелось спать, миллион мыслей в голове гонял туда-сюда, пытался в себе разобраться, Соню понять.
Не понял ни черта, если честно, кроме того, что каждый из двух сексов все-таки был вообще не случайный.
Мне нравится Соня. Очень. Она красивая девушка, нежная, милая, заботливая и потерянная в этом большом мире. И мне хочется ее согреть и отгородить от всех проблем, а это уже значит очень многое.
Такие мысли у меня были только однажды… Я тогда влюбился по уши и в глубине души хотел забрать девчонку себе и никуда не отпускать. Но она была девушкой моего лучшего друга, поэтому в моих чувствах преобладала злость.
Сейчас у меня нет злости. Ни на себя, ни на Соню. Мне не на что злиться, абсолютно. Она со мной, она рядом, и я, кажется, чуть ли не единственный, кто у нее есть. Как злиться-то? Тут кроме «уберечь, обогреть, пожалеть» нет никаких мыслей больше.
Ну еще «поцеловать».
А так точно больше никаких.
И мне даже страшно, черт возьми! Потому что я сто лет не влюблялся ни в кого, все страдал по Есеньке и не мог переключиться и понять, что и второй раз из нас двоих она выбрала не меня.
Ярким ураганом ворвалась в мою жизнь, осветила все в моей черной душе своим ангельским светом и заставила самого светиться в ответ на ее сияние.
Я думал, так не бывает уже. Мне тридцать лет, я уже привык к одиночеству, дом вот построил, в нем быть один тоже привык.
