Странно, но я тоже не чувствовала растерянности. Ни растерянности, ни страха, ни, тем более, паники.
— Я подожду, — отозвался мужчина. На нём, как и на тех, кто сопровождал его, был строгий костюм. Только не чёрный, а тёмно-серый, с графитовым оттенком. Расстёгнутый пиджак, рубашка на несколько тонов светлее…
Кофемашина зашумела и умолкла. В руках его оказалось блюдце с эклером и чашка.
— Я мог бы тебя спросить, будешь ли ты против, если я составлю тебе компанию, — поставив чашку на мой столик, заговорил Борис. – Но не буду. Здравствуй, Ева.
— Здравствуй, — я взяла чашку обеими руками. Поставила локти на столик посмотрела на него. – Знаешь… я не против. Только, как ты помнишь, правила хорошего тона требуют, чтобы ты предложил мне что-нибудь.
Я допила оставшийся в чашке кофе.
— Я не буду против ещё одного капучино и… — демонстративно собрала с тарелки остатки шоколада. Снова посмотрела – с вызовом. – Шоколадное трюфельное подойдёт, Борис.
В выражении лица Бориса ничего не изменилось. Возвышаясь над столиком, он смотрел на меня, я – на него. В зале помимо нас были его люди, щербатая девушка в белом фартуке так и стояла за прилавком, но все они служили только декорацией.
— Принесите нам трюфельное пирожное и капучино, — наконец нарушил молчание Борис. От столика он не отошёл, только повернулся в пол-оборота. Снова посмотрел на меня.
— Думаю, — поймав его взгляд, продолжила я, — тебе всё-таки не стоит запрещать девочкам шоколад.
В уголке губ Бориса появилась чуть заметная усмешка. Я пододвинула к себе блюдечко. Взяла ложку и провела по самому краю, где ещё оставалось немного сиропа. Собрала всё до капельки, но ложку так и не облизала.
Присев на стоящий напротив меня диван, Борис неотрывно, внимательно наблюдал за мной. Воцарившееся было снова молчание на этот раз было недолгим.
— Почему ты запретил давать девочкам в пансионате шоколад? – спросила, разрушая его.
— Сладкое – соблазн, — ответил он, помолчав ещё немного. – Излишек, без которого вполне можно обойтись.
Без сомнений, он видел кольцо на моём пальце. Кольцо… В последнее время оно интересовало слишком многих. Однако снять его я и не подумала, напротив, сложила ладони на столе перед собой так, чтобы правая оказалась сверху. На губах сидящего напротив мужчины появился намёк на кривую усмешку.
— К тому же, от сладкого портятся зубы и кожа, — усмешка стала чуть заметнее.
