Погрузившись в мрачную атмосферу холодной зимней Москвы, главная героиня шагает к своему предстоящему смертельному обещанию. Встреча с любовником превращается в кошмарное риторическое расставание, когда каждый шаг кажется последним перед неизбежным.
Что же ты со мной делаешь, Волк? Я целую тебя, одновременно шлёпаю по лицу и лечу в бездну удовольствия. Не знаю, как быть. Злюсь, плююсь ядом в твою сторону, но не могу остановиться. Хочу. Хочу своего бешеного зверя. Ничего не могу поделать. Я больше не я. Я — выпущенная точно в цель торпеда.
Двери лифта со звоном распахиваются. Мы на месте. Хорошо хоть, мы в подъезде одни, а может быть, соседи уже вызвали наряд, услышав нашу бойню? Волкан хватает меня под попу, я машинально запрыгиваю ему на бёдра, скрещиваю ноги где-то в области его ягодиц и продолжаю впиваться то губами, то зубами в его лицо, шею, уши.
Волк это понимает, поэтому приступает к радикальным мерам. Он швыряет меня в ванну, точнее в душевую кабину, срывает сначала с себя верхнюю одежду, а затем и с меня, прыгает следом за мной в душевую. Прежде чем я успеваю опомниться, зверюга врубает на всю катушку холодную воду.
— А-а-а-а-а! — кричу я, отбиваюсь, задыхаюсь в ужасе, когда в голову бьёт острая струя жидкого льда.
— Ш-ш-ш! Ну-ка, успокаивайся, кошка бешеная, это уже слишком! — шипит, зажимая меня в углу, наваливаясь на меня, хрупкую, своим титаническим весом.
— В глаза мне смотри! Смотри мне в глаза и верь! — сжимает скулы пальцами, я захлёбываюсь. Зубы стучат, как бубенцы. Холодно. Очень, очень холодно. Меня трясёт.
— Но она мне сказа… — он не дал мне выговориться, вновь приструнил острым и резким поцелуем. Сильнее прижал спиной к душевой кабинке. Начал рвать на мне мокрую одежду. Нет, не рвать, а драть её в клочья. Я отбивалась как могла. Я царапала его мускулистые плечи, пока не поняла, что оказалась полностью голой, прижата его мощным телом к стене.
— П-правда? Она н-ничто для тебя? — льну к нему, мечтая согреться.
— Правда. Я просто использовал её, чтобы получить тебя, чтобы заставить ревновать.
С груди будто свалилась бетонная глыба. Ну ничего себе! Вот, значит, как… Какая-то странная радость бабахнула в груди.
— И я… И я использовала Женьку. Чтобы тебя проучить в ответ.
Но вот мы и признались. Забавно получилось.
