Погрузившись в мрачную атмосферу холодной зимней Москвы, главная героиня шагает к своему предстоящему смертельному обещанию. Встреча с любовником превращается в кошмарное риторическое расставание, когда каждый шаг кажется последним перед неизбежным.
Голова закружилась ещё резче. Кажется, я начала терять сознание.
— Клянусь, я выбью дверь. Я не шучу, Ника! — пнул дверь жестче.
Да как такое возможно? Демон же уехал с отцом в другой город. Точнее, улетел. У меня галлюцинации на фоне болезни, определённо. Единственный способ проверить — открыть дверь. Лязг замка: я это сделала. Вновь впустила в свою жизнь смертоносный ураган. Волкан, взволнованный и ошалевший, влетел в мою квартиру, обеспокоенно сканируя меня взглядом. Впечатление такое, что он пробежал марафон на выживание.
— Т-ты… ты что здесь делаешь? Ты в-ведь уехал? — ноги меня не держат. В теле словно нет жизни.
— Я вернулся, — Волкан делает шаг ко мне навстречу, а я — от него назад.
— Между нами всё кончено. Я в тебе ошиблась, — припав затылком к стене, мямлю я. — Уезжай обратно, обманщик. К Ирочке своей, — на глаза напирают слёзы, но я шепчу это всё совершенно спокойно. — Ты врал мне. Врал… Она продолжает за тобой бегать.
Разве этот зверь меня послушает? Зря я его вообще впустила.
Внезапно мои ноги подкосились. Я едва не упала. Реакция молниеносная. Он поймал меня во время полета, прижал к груди. Я почти расплакалась, когда почувствовала его снова. Его тепло. Нет, не тепло, а жар крепких мускулов. Его бесподобный, окрыляющий запах. Бешеное биение его дьявольского сердца.
Волкан ловко подхватил меня на руки. Я застонала, когда он положил ладонь на мой лоб.
— Какая же ты горячая, — качает головой.
У меня не было сил, чтобы сопротивляться. Больше всего в мужчинах я ненавижу лицемерие и ложь.
— П-пить очень хочу, — шепчу одними губами. Веки весят с тонну. Бездыханной куклой обмякаю в руках мужчины, пока он несёт меня в комнату.
— Сейчас, котёнок, потерпи. Как ты так умудрилась? Температуру мерила?"
"— Угу, — мычу. — Была тридцать восемь и семь.
Но сейчас, кажется, будто все сорок. Могу поспорить, что, если на мне разбить яйцо и подождать минут пять, можно получить яичницу идеальной прожарки.
— Тебе бы в больницу…
— Н-нет, нет! Ненавижу больницы. Л-лучше убей.
— Ники, ты бредишь?
Прижимаюсь сильнее лбом к его груди. Этот запах и жар сильного тела успокаивает. Ладно уж, только сегодня. Пока я больна, я позволю ему быть со мной рядом. А когда выздоровею — пну на все четыре стороны. Нет. Уеду. Сама уеду, к Жене, чтобы не сорваться, не растаять в очередной раз.
