Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Ты теперь моя» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Оно будто окаменевшее, настолько Юлька напряжена.
— Костю за дверью оставлю. Так надо. Если что, зови его. Слышишь? — все так же молчит. — Юля?
— Слышу. Уходи.
Да, нужно уходить, а я как будто не могу. Жду, что она оттает, скажет на прощание что-то ёмкое, в своей манере, отчего так часто клапаны в сердце срывает.
Но она молчит. Молчит. И это молчание хуже всего. Добивает.
Так и ухожу в тишине. С горьким осадком и молотящей грудную клетку тревогой.
Глава 39
В комнате с белым потолком,
с правом на надежду…
© Наутилус Помпилиус «Я хочу быть с тобой»
Юля
Я все еще не могу поверить. Всё мне кажется, что на пике очередной душевной боли сон прервется, и начнется обычный день. После капельницы и приема назначенных Ириной Витальевной медпрепаратов физически чувствую себя значительно лучше. А все остальное… Грудь будто плитой придавило. Вдыхаю и выдыхаю, но легче никак не становится.
Лежу в тишине и бесцельно пялюсь в потолок. Неосознанно накрываю ладонью живот. Неужели это правда? Неужели внутри меня растет ребенок? Да, я сама еще не верю, но какие-то сумасшедшие инстинкты внутри меня стеной встают. Не отдам. Не позволю. Защищать буду до последнего вздоха.
Мысли повторяющейся массой сбиваются в кучу.
Почему? Как он может? Почему? Почему? Почему?
Впервые приходит четкое осознание, что Саульский никогда не будет считать меня равной себе. Да, среди всех живых я для него — самое важное. Но между нами он всегда выше. Он принимает решения. Он давит. Он уверен, что знает, как лучше. Во многих вопросах, но не во всем.
Я не игрушка. И не дитя, за которого он несет ответственность. Я взрослая женщина. Никто не имеет права решать такие вопросы за меня.
Никто не может обидеть моего ребенка!
Даже он."
"Я не могу идентифицировать все, что сейчас чувствую. Мне настолько плохо, что в какой-то момент кажется, будто поедет крыша. Ирина Витальевна, должно быть, видит мое расшатанное состояние, ловит какие-то импульсы, хоть я и молчу все время. Присылает ко мне психолога.
Изначально меня, конечно же, отталкивает совершенно незнакомая женщина, которая с какими-то стрёмными вопросами лезет ко мне в душу и натужно пытается мне понравиться. Но спустя несколько неудачных заходов она подбирает идеальный ключик, и шлюз открывается.
Помимо инстинктов, которые перекрывают все, требуя во что бы то ни стало защитить крохотную кровиночку, которая поселилась под моим сердцем, она помогает вытащить наружу еще одно разрушительное понимание. Оказывается, отдельно от всего прочего, очень болезнен сам факт того, что любимый мужчина не хочет твоего ребенка.
И я понимаю, что это всё. Не прощу. Не смогу.
Я ему очень многое отпустила, и еще немало готова была. Но только не это. Такое не прощают.
— Я знаю, сейчас тебе очень сложно.
