Автор
В гостиной звезды глазами, он наблюдал за городом, его тихий голос прорывался сквозь шум улиц. А я оставалась в стороне, наблюдая за ним, несущим с собой странную атмосферу безопасности и одиночества. Вместе мы становились не просто соседями стола, но и теми, кто теперь не одинок в своих мечтах и страхах....
Наверное, Даня слышал наш разговор, потому что с того дня и начался мой персональный кошмар.
Он сводил меня с ума по-настоящему. Жестко, хладнокровно, просчитывая каждый шаг. Отец с мамой часто уезжали из страны по делам, доверяя мою безопасность Колоскову, и это были худшие недели в моей жизни.
Только спустя два года я поняла, что мои истерики делают только хуже. Я пыталась говорить с отцом, но у Дани всегда был запасной план и хороший выбор аргументов, чтобы убедить папу в том, что я обычная избалованная девчонка, которой просто скучно сидеть дома.
Год назад Даня сам решил предложить мне «взаимовыгодное сотрудничество». Буднично сообщил, что я ему подхожу, и он готов на мне жениться. Я в ответ плеснула ему в лицо соком из стакана. А спустя два месяца меня отвезли в психиатрическую клинику с диагнозом «Прогрессирующая шизофрения».
Мне повезло. Один из докторов – молодая женщина по имени Мария – мне поверила.
И вот меня снова везут в родительский дом. Везет тот, кого я ненавижу черной, всепоглощающей, обжигающей ненавистью. Мой личный монстр.
Углубившись в воспоминания, не заметила, как мы проехали через массивные кованые ворота на территорию родного дома.
Стоило машине остановиться, как на крыльцо выбежала мама. Не дав мне толком выйти из машины, заключила в объятия:
– Леся, дочка, ну что же ты? Мы с отцом чуть с ума не сошли!
Моя мама – самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Она всегда была яркой настолько, что отец даже по истечении двадцати трех лет совместной жизни в ней души не чаял.
– За что нам такое наказание? Теперь еще и бродяжничество, да?
– Прости, мам. Я больше так не буду, – выдавила я.
Следом во двор выскочил отец. Он подбежал к нам и обнял обеих.
