Он очень… очень… очень сердит.
На улице чертовски холодно, и я думаю, что он отплатит мне той же монетой.
Он заведет машину и уедет. Я этого заслуживаю.
Не двигаясь с места, наблюдаю, как он садится в машину. Фыркнув и стукнув по рулю, смотрит на меня и цедит сквозь зубы:
– Чего ты ждешь? Почему не садишься?
Пока я иду к другой двери, то все жду, что сейчас Эрик тронется и уедет. Но он этого не делает. Ждет, пока я сяду в машину. Когда я надеваю ремень безопасности, делает музыку тише, поворачивается ко мне и кричит:
– Можно ли узнать, что это только что было?
– Гормоны.
– Хватит этих глупостей, Джуд. Я сыт по горло твоими чертовыми гормонами, – шипит он.
Он прав. Я не могу все сваливать на свои гормоны. Отвечаю:
– Я разозлилась.
Эрик качает головой и, не понижая тона, говорит:
– И поскольку ты разозлилась, то решила оставить меня на улице посреди ночи и уехать, не так ли?
– Я вернулась. Я же здесь, разве нет?
Мои глаза наполняются слезами. Это было слишком грубо с моей стороны, и я сама в этом виновата.
Эрик несколько раз бросает на меня взгляд и наконец, понизив голос, говорит:
– Джуд, я старался быть с тобой терпеливым. Я понимаю, что гормоны действуют на тебя самым худшим образом, понимаю это, когда ты каждый день упрекаешь меня в тысяче мелочей и злишься на меня по всяким абсурдным причинам. Я понимаю, что большую роль в этом играет твоя беременность. Но теперь я хочу, чтобы и ты поняла, что моему терпению пришел конец и я боюсь растратить с тобой все свои нервы.
Я не отвечаю. Он прав больше, чем святой. Его терпение по отношению ко мне безгранично. Я жутко себя чувствую. Вдруг Эрик добавляет:
– Я не хочу, чтобы к тебе, в твоем состоянии, кто-то прикасался. Я хочу быть с тобой осторожным. Мне это необходимо! Раньше мне было приятно делить тебя с кем-то, но сейчас это недопустимо. Сейчас я хочу тебя только для себя и…
– А ты подумал о том, чего хочу я?
Айсмен пронзает меня взглядом своих голубых глаз, и я, понимая его разочарование, поясняю:
– Мне не нужно, чтобы ты меня с кем-то делил, я не хочу быть с другими. Я хочу, чтобы ты занимался любовью только со мной, как нам нравится. По-нашему. Ты мне нужен. Я говорю тебе об этом уже несколько месяцев, но ты не хочешь меня слушать.
Эрик ругается и снова бьет кулаком по рулю.
– Я тебе тысячу раз говорил, что не хочу сделать тебе больно. Разве ты меня не слышишь? Или ты думаешь, что мне не хочется обладать тобою, как тебе нравится? Что я не хочу схватить тебя и прижать к стенке, как ты того требуешь? Джуд, черт возьми! Мне чертовски этого хочется, и я жду не дождусь, когда снова смогу это сделать.
– Но…
– Никаких «но»! Мы сейчас не можем. Пойми ты это раз и навсегда!
Я молчу, я не могу ответить. Он прав. Эрик добавляет:
– Я люблю тебя, ты любишь меня.