Мы улыбаемся, и отец шепчет:
– Я не удивлюсь, что в скором времени они снова сделают меня дедушкой… Ты видела их?
Развеселившись, я киваю, но при виде того, как отец качает головой, говорю:
– Да, папа, я видела их. Это чудесно, что их отношения наладились.
Выпиваем немного прохладной кока-колы.
– Послушай, смугляночка. Ты дорогого стоишь, и я уверен, что Эрик об этом знает.
– Папа, о чем это ты?
– О многом, дорогая, и ты это увидишь. Эрик – порядочный человек, и он просто так тебя не упустит.
– Лучше я его отпущу.
Отец улыбается и поглаживает меня по волосам.
– В таком случае, смугляночка, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни.
Я не в силах больше хранить секрет.
– Папа, Эрик – мой шеф. Владелец компании. Все, теперь ты знаешь.
Некоторое время отец молчит, почесывая подбородок.
– Он женат?
– Нет, папа… Эрик холост, и у него никого нет. За кого ты меня принимаешь?
Отец вздыхает. Последнее, что он хотел бы услышать, так это то, что он женат, и я понимаю, что мой ответ его успокоил.
– Он не смотрит на тебя как начальник, и я знаю, о чем говорю. Дочка, этот человек смотрит на тебя как на женщину, которую любит и хочет защитить. Но я должен тебе сказать, что Фернандо точно так же на тебя смотрит, и мне жаль этого парня.
Пожимаю плечами и вздыхаю. Поскольку я не отвечаю, он спрашивает:
– Так что, ты завтра возвращаешься в Мадрид?
– Да. Как только позавтракаю, загружу машину и покачу в город. Хочу приехать пораньше, чтобы успеть сделать некоторые покупки.
– Когда ты снова приедешь?
– Не знаю, пап, как только у меня будет подряд четыре выходных. Ты же знаешь, что я не люблю приезжать на пару часиков…
– Знаю… дорогая… знаю.
Обнимает меня так, как тогда, когда я была маленькой, и, убаюкивая меня в своих руках, целует в макушку.
– Я знаю, что ты будешь счастлива, потому что ты этого заслуживаешь. И если ты и Эрик не воспользуетесь новой возможностью, вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Подумай об этом, хорошо?
– Хорошо, папа… я подумаю.
47
Двадцать седьмого августа я снова на работе.
Начальница в отпуске, и я могу спокойно дышать. Самое лучшее, что может быть, это не ощущать ее ядовитое присутствие. Мигель тоже в отпуске, и мне не хватает его юмора. Хотя я сейчас в таком апатичном состоянии, что предпочитаю, чтобы никто со мной не разговаривал и не видел меня.
Каждый раз, когда я смотрю на кабинет Эрика или вхожу в архив, у меня душа уходит в пятки. Я неизбежно начинаю вспоминать о нем, о том, что мы с ним здесь делали, и я с трудом сдерживаю слезы.
Мои друзья еще не уехали в отпуск, поэтому я иногда после спортзала хожу с ними в кино или чего-нибудь выпить. Мой хороший друг Начо пытается поговорить со мной по душам, но я отнекиваюсь.