Эрик улыбается и, поерзав на кресле, шепчет:
– А мне больше нравятся те. Здесь нет архива.
Его слова меня рассмешили. Я поднимаюсь, подхожу к нему и шепчу на ухо:
– Лучше. Если меня здесь нет, то я не хочу, чтобы у тебя здесь был архив.
Мы хохочем, и Эрик усаживает меня к себе на колени. Я хочу встать, но он силой меня удерживает.
– Никто не войдет без предупреждения. Это важнейшее правило.
Я смеюсь и целую, но потом вдруг нахмуриваюсь:
– И с каких это пор важнейшее? – интересуюсь я.
– Так было всегда.
Тук… Тук… Это ревность! И прежде чем я успела спросить, Эрик признается:
– Да, Джуд. Ты права, когда так думаешь. У меня были кое-какие связи в этом кабинете, но это уже давно закончилось. Сейчас я желаю только тебя.
Он пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь.
– Ты только что сделала мне кобру? – весело спрашивает он.
Я киваю. Я ревную. Очень ревную.
– Дорогая, – шепчет Эрик, – может, ты перестанешь думать о глупостях?
Освобождаюсь от его объятий и обхожу стол.
– С Беттой, верно?
Уже после того, как я произнесла это имя, понимаю, что не должна была это делать. Мысленно отчитываю себя! Но Эрик серьезно отвечает:
– Да.
После неловкой паузы спрашиваю.
– У тебя было что-нибудь с Лесли, твоей секретаршей?
– Нет.
– Точно?
– Точно-преточно.
Терзаемая ревностью, я не унимаюсь и чувствую, что у меня начинает покалывать шея, и я чешусь.
– А с той брюнеткой, которая ехала вместе с нами в лифте?
Он задумывается и потом отвечает:
– Нет.
– А с блондинкой на ресепшене?
– Нет. И не трогай шею, иначе пятна будут еще больше.
Не слушаюсь и, не удовлетворившись его ответами, спрашиваю:
– Но ты же сказал, что занимался сексом в этом кабинете?
– Да.
Ой, как же у меня чешется шея! Не веря ему, шиплю, вне себя от злости:
– Ты мне сказал, что играл с кем-то, кто работает в твоей компании.
– Нет.
Эрик встает и подходит ко мне.
– Но ты только что сказал, что…
– Послушай, – прерывает он меня, убирая мою руку с шеи. – Я не был монахом, и у меня был секс со многими женщинами компании и не из нее. И я не собираюсь это отрицать, дорогая. Но в то, что мы с тобой называем игрой, я не играл в этом кабинете ни с кем, за исключением Бетты и Аманды.
Вспомнив этих выдр, мое сердце начинает колотиться как бешеное.
– Конечно… Аманда, сеньорита Фишер.
– Которая, кстати, переехала в Лондон, чтобы развивать там компанию «Мюллер», – поясняет Эрик, дуя мне на шею.
Ну что ж, это меня радует. Отлично, что она далеко отсюда. Эрика позабавили мои вопросы, он обнимает меня и целует в лоб."
"– Сейчас для меня существует единственная женщина, и это ты, малышка. Поверь мне, дорогая. Вспомни, между нами нет ни секретов, ни простых недомолвок. Нам это нужно для того, чтобы работало то, что между нами есть.
Мы смотрим друг на друга.