Кстати, откуда ты его знаешь?
Эрик поворачивается ко мне и говорит:
– Этот ублюдок, которому ты чинила автомобиль, тот самый Лео. Тот самый жених Ханны, который, не раздумывая, отказался от Флина, когда произошел несчастный случай.
Во мне просыпается гнев! Так это тот самый идиот, который не хотел ничего знать о Флине, когда умерла Ханна?! Если бы я об этом знала, я бы заменила ему предохранитель совсем в другом месте.
Из глаз Эрика сыплются искры. Он в ярости. От нахлынувших воспоминаний он в гневе ударяет рукой по рулю автомобиля.
– Похоже, тебе понравилось с ним общаться.
Я не хочу спорить и, стараясь сохранить над собой контроль, шепчу:
– Послушай, дорогой, я не знала, кто он. Я всего-навсего была приветливой и…
– Значит, больше не будь таковой, – перебивает он. – Когда же ты поймешь, что здесь быть приветливой с кем-нибудь означает, что ты клеишься.
Это вызывает у меня улыбку. Во многих вещах немцы немного своеобразные, и это одна из них.
– Ты ревнуешь?
Эрик не отвечает. Поворачивается ко мне, окидывает меня огненным взглядом, который сводит меня с ума, и в конце концов цедит сквозь зубы:
– А я должен?
Я отрицательно качаю головой и включаю проигрыватель дисков. К своему удивлению, понимаю, что Эрик слушает мою музыку. Он начинает возражать, я улыбаюсь, а Луис Мигель поет:
Мы столько времени наслаждаемся этой любовью,
Наши души стали настолько близки,
Что я храню в себе твой аромат,
Так же как и ты хранишь мой аромат.[27]
О боже, какая романтическая песня!
– Ты себя лучше чувствуешь? – интересуюсь.
– Да.
Нужно что-то делать. Нужно, чтобы он расслабился и улыбнулся. И поэтому я говорю:
– Выходи из машины.
Он удивленно на меня смотрит и спрашивает:
– Что?
Я открываю дверь и повторяю:
– Выходи из машины.
– Зачем?
– Выходи из машины, тогда узнаешь, – не унимаюсь я.
Он выходит и громко хлопает дверью. Он до сих пор злится. А я, перед тем как выйти, увеличиваю громкость музыки и оставляю свою дверь открытой. Трусишка тоже выходит. Затем я иду к своему обожаемому ворчуну и, обнимая его, говорю перед его недовольным лицом:
– Потанцуй со мной.
– Что?!
– Потанцуй со мной, – настаиваю я.
– Здесь?
– Да.
– Посреди улицы?
– Да… И под снегопадом. Разве тебе это не кажется романтичным?
Эрик ругается, а я улыбаюсь. Он собирается отвернуться, но я дергаю его за руку и, хорошенько его шлепнув, требую:
– Потанцуй со мной!
Это дуэль титанов. Германия против Испании. В конце концов, когда я морщу носик и расплываюсь в улыбке, он сдается.
Оле, Испания побеждает!
Он обнимает меня. Это волшебный и неповторимый момент. Он танцует со мной. Он расслабляется. Закрываю глаза в объятиях своего любимого, растворяюсь в голосе Луиса Мигеля:
Пройдет больше тысячи лет, а может еще больше.