– Дядя, Джуд сделала что-то плохое, – не успокаивается мальчик.
У меня сжимается сердце, услышав такой противный детский голос, но, поскольку Эрик и Марта ничего не отвечают, сердито на него смотрю:
– А почему ты ябедничаешь?
– Курить – это плохо, – говорит он.
– Флин, послушай. Ты ребенок и должен держать язык за зубами…
Эрик прерывает меня.
– Не веди себя с ним как с ребенком. Джуд, он просто сделал то, что должен был сделать.
– Он должен был наябедничать?
– Да, – уверенно отвечает он. И затем, повернувшись к сестре, добавляет: – Мне кажется ужасным то, что ты куришь и побуждаешь курить Джуд. Она не курит.
Э, нет! Это не так. Я курю, когда выпью, и, не в силах промолчать, привлекаю его внимание и обиженно бормочу:
– Эрик, ты ошибаешься. Ты не знаешь, курю я или нет.
– Но я никогда не видел, чтобы ты курила, – угрюмо говорит он.
– Ты не видел, как я курю, только потому, что я не заядлая курильщица, – стараясь говорить спокойно, произношу я. – Но уверяю тебя, что иногда мне нравится выкурить одну-две сигаретки. Это была не первая и, конечно, не последняя сигарета в моей жизни, нравится тебе это или нет.
Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Он упрекает меня. Я упрекаю его.
– Дядя, ты говорил, курить нельзя, а она и Марта это делали, – не унимается мелкий монстрик.
– Да замолчи ты, Флин! – говорю я, недовольная бездействием Марты.
С серьезным видом мой суровый немец замечает:
– Джуд, ты не будешь курить. Я тебе этого не позволю.
Еще чего, не дождешься! Мое сердце колотится с такой силой, что я понимаю, это может плохо закончиться.
– Послушай, мужчина, не выводи меня из себя. Ты мне не отец, и мне не десять лет.
– Джуд, не зли меня!
Меня рассмешило это его «не зли меня».
В этот момент моя улыбка, словно сверкающая афиша, предупреждает: «Берегись!» – и с насмешливым тоном я смотрю ему в глаза. Марта, я вижу, не может поверить своим ушам.
– Эрик, ты меня уже разозлил.
В этот момент появляется мама Эрика и, увидев нас, спрашивает:
– Что происходит? – Вдруг она замечает у дочери в руках пачку сигарет и восклицает: – О, прекрасно! Дорогая, дай мне сигаретку. Умираю, как хочется курить.
– Мама! – возражает Эрик.
С моих губ слетает улыбка, когда я слышу Соню:
– Сынок, эта невыносимая жена Винченсо вывела меня из себя.
– Соня, курить нельзя! – осуждающе говорит Флин.
Марта с матерью переглядываются, и дочь, не желая больше оставаться в кухне, берет мать за руку и тащит за собой упирающегося Флина:
– Пойдем что-нибудь выпьем… Нам это просто необходимо.
Когда мы остаемся в кухне одни, приготовившись к противостоянию, я говорю Эрику:
– Не смей со мной так разговаривать при посторонних.
– Джуд…
– Не смей мне что-либо запрещать.
– Джуд…
– Что ты заладил «Джуд» да «Джуд»! – в бешенстве взрываюсь я.