Ринату Ильичу приходится следить за операцией, где в доме Быстрова происходит нечто неожиданное. В ходе задержания выясняется, что среди участников есть женщина, чье появление вызывает сильные эмоции у героя. Напряжение нарастает по мере раскрытия обстоятельств.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ты у меня под кожей»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ринату Ильичу приходится следить за операцией, где в доме Быстрова происходит нечто неожиданное. В ходе задержания выясняется, что среди участников есть женщина, чье появление вызывает сильные эмоции у героя. Напряжение нарастает по мере раскрытия обстоятельств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юлия Резник Легкое чтение Любовные романы Самиздат подборки серии
Ринату Ильичу приходится следить за операцией, где в доме Быстрова происходит нечто неожиданное. В ходе задержания выясняется, что среди участников есть женщина, чье появление вызывает сильные эмоции у героя. Напряжение нарастает по мере раскрытия обстоятельств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Как он мог это от меня скрыть? Всю свою жизнь я думала, что виновата… Я гадала, как бы все сложилось, если бы… А выходит, от меня ничего не зависело? — Она поднимает на меня остекленевший от слез и непонимания взгляд. Хлопает ресницами, роняя с них хрустальные слезы.
— Мне так жаль, девочка… Прости, пожалуйста.
— За что ты просишь прощение? За правду?
— Мне очень жаль, — повторяю и укачиваю ее в руках, как будто она — ребенок.
— Я, наверное, страшный человек, но я никого из них не простила.
— Я тоже, моя хорошая, я тоже…
— Ты-то их даже не знаешь.
Ну, это, конечно, спорное замечание… Не успеваю я додумать свою мысль, как Саша вскидывается. Вновь отползает от меня, впрочем, не отпуская взгляда. И там, в глубине ее глаз, по мере того, как она на меня смотрит, рождается понимание. Ее рука взмывает вверх. Она резко дергает горловину на старой футболке, будто та ее душит, и накрывает дрожащие губы еще сильнее дрожащими пальцами.
Сколько мы так сидим? А черт его знает. В чем я уверен — так это в том, что обидчики Сашки должным образом наказаны. Я сам приложил к этому руку. И ни о чем не жалею.
— Ты все-таки двинутый, Орлов, — спустя тысячи звенящих секунд тишины говорит Сашка и снова недоверчиво качает головой.
— Ты даже не представляешь, насколько, — криво улыбаюсь, и она смеется в ответ сквозь слезы. Плачет. И снова смеется. А я даже коснуться ее боюсь. Почему-то сейчас боюсь, да. Саша, мне кажется, никогда еще не была такой хрупкой. Словно стекло старинной елочной игрушки.
— Что еще ты обо мне знаешь?
— Да, наверное, всё…
Сжимаю в кулак пальцы, с удивлением замечая, как те дрожат.
— И все еще здесь? Ты меня удивляешь.
Сашка вредничает и бодрится из последних сил. Моя сильная… Такая сильная девочка.
— Я здесь, и всегда буду. Привыкай.
— Это сложно, — она ложится рядом со мной на подушку, и мы снова залипаем друг на друге. В глаза будто песка насыпали, вставать совсем скоро. Но я ни за что не прерву это хрупкое единение.
Я весь день хожу, будто сомнамбула. Читаю лекции, о чем-то спорю со студентами, пью на кафедре чай, листаю содранные из интернета доклады. Отвечаю что-то кому-то, куда-то иду. Но все как во сне. Как в тумане…
Перед уходом Ринат предлагает мне остаться дома. Взять больничный — он бы этому поспособствовал, и дело с концом. Но составить мне компанию он не может, я даже не прошу его об этом, почему-то ни на секунду не сомневаясь в том, что, будь у него такая возможность, он бы без всякой просьбы остался. А одной сидеть в четырех стенах мне совершенно не хочется. Кажется, в толпе будет проще. Отвлечься, переключится… Не думать о том, как со мной поступил отец. О прошлом не думать и о будущем. Но, знаете, самая большая глупость — бежать от своей боли в толпу.
