В Ты у меня одна — современный роман о взрывном творчестве и противостоянии. Главная героиня не знает границ или уступок, чтобы достичь своего горизонта. Сюжет облечен в насыщенные краски эротики и хардкора, приправленной глубоким душевным конфликтом. Книга для тех, кто готов к взрыву чувств и умозаключений.
Похоже, «Ты у меня одна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тело будто налилось свинцом — ни рукой, ни ногой не двинуть.
Губы пересохли, горло драло от не сорвавшегося крика. Господи! Не помнила, когда в последний раз испытывала такой ужас. Кошмары ей давно не снились. Да и сны в последнее время не снились. Во всяком случае, она их не помнила.
А сегодня приснилась мать. Наверное, это была мать. Во сне она предстала перед ней висящей в петле старухой. Безвольное недвижимое тело мерно покачивалось. Только голова была живая. Она хохотала. Затихала. Безобразно улыбалась впалыми губами, потом снова хохотала, открывая беззубый рот… На Алёне было коротенькое платье. Детское. Маленькое. Оно больно сдавливало грудь, не позволяя дышать и шевелиться, словно не платье это вовсе, а железный каркас. Алёна пробовала втянуть в себя хоть чуть-чуть воздуха. Не выходило. На шею будто петлю накинули, которая с каждой секундой стягивалась все сильнее. Хотелось кричать от страха. От леденящего ужаса и отвращения. Вернее, она пыталась орать во всю глотку, но ничего не получалось. Так и проснулась с приоткрытым ртом.
Сначала нахлынуло облегчение. Слава богу, это всего лишь сон! Потом ее зазнобило. Тело покрылось липким потом. Стало холодно. Ванькины крепкие объятия не помогали согреться.
Сколько же она проспала? Наверное, не долго. Проснулась в таком же положении, в котором и заснула — прижимаясь спиной к Ваниной груди. Он обнимал ее за плечи. Правая ладонь лежала у нее на горле. Но задыхалась она, конечно, не потому что Шаурин пытался придушить ее во сне — рука его была расслаблена.
Укрыться бы, тепло закутаться в одеяло. Но оно лежало скомкано под их телами. Не хотелось Ваньку тревожить, да и откуда силы двигаться.
Теперь боялась закрыть глаза. Лежала, уставившись вперед, в темноту. Комната начала приобретать четкие очертания. Заснуть после такого нереально, а до рассвета неизвестно сколько времени. Портьеры на окнах не пропускали свет."
"Немного погодя, когда тело ожило, ощущение свинца в конечностях ушло, Алёна осторожно выбралась из шауринских рук и села на кровати. В ногах валялось платье. Она схватила его и вышла из спальни. Натянула в прихожей и, стараясь подавить дрожь в теле, пошла на кухню. Включила свет над барной стойкой. Стало легче, свет развеял жуткие образы, до конца вернув ощущение реальности. Алёна подошла к окну. Город еще находился в плену темноты, но уже далеко на горизонте белела предрассветная полоса. Руки у нее дрожали, да и внутри все потряхивало. Никак не покидало чувство омерзения.
