Автор
Полчаса прошло, и я извинялась за свою халатность. Но сегодняшний день особенный — семь месяцев назад жизнь перевернула твоя встреча. Мы едем на свидание большого числа знакомых людей. Я трепещу от волнения, мои руки дрожат так сильно, что не могу сдержать эмоции. Прошу прощения за мое невнимательное внимание к себе в зеркале — шорты слишком короткие?...
Похоже, «Ты всё ещё моя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потому что, едва дверь распахивается, Тёмыч рубит Лизкиного отца в торец. Тот бесполезным мешком валится, на хрен, назад.
«Мужчины так себя не ведут…», – несется у меня в голове Чарина вековая душанина.
Выпускаю матом шок и, рывком пересекая расстояние, сковываю кольцом его плечи.
– Тихо, брат, тихо… Жалеть будешь.
– Ладно… – выдыхает крайне тяжело. – Нормально все… Нормально, Кир. Отпускай.
– Точно?
– Точно.
Пока обсуждаем, старик поднимается.
Отпускаю Тёмыча, буквально на два шага в сторону ухожу, как в прихожую вплывает мать Лизки, и Чару кроет с такой силой, что поймать его не успеваю.
– Твою мать… – охреневаю по-новой я. – Чара… Чара, брат… – дергаю его за куртку на себя.
Только вот Тёмычу похрен.
– Я все знаю, ебаная ты мразина, – выдает вопящей бабе в рожу. Кажется, даже если он ее не удушит, идиотка от натуги лопнет. – Дрянь ты бездонная! Ладно я, ладно он… Ты, сука, что со своим ребенком сотворила?! А?!
– Воу-воу, Тёмыч, тормози… – прикладываю все силы, чтобы отцепить его от старухи Богдановой.
Недюжинным рывком его от этой бабы отдираю.
– Падаль конченая… – продолжает рубить Чара, пока руки ему за спину заламываю. Плюет гусыне под ноги. – Не дай Бог увижу рядом с Лизой, убью на хуй! Никто тебе не поможет! На всю, сука, жизнь запомни, если хочешь ее дожить!
Я только пот, блядь, с ошалелым видом со лба смахиваю да Чарушина держу.
– Ты меня поняла? – рявкает Чарушин, дергаясь с такой силой, едва меня не опрокидывает.
– Да…
– Не слышу!
– Да!
Наконец, папаша-сутенер отстреливает дупля – что по чем, и бросается к бьющейся в истерике бобрихе. Сметает ее с залитых бешенством глаз Чары. Волочит глубже в дом.
– Все, брат… Она поняла… Уходим, брат, уходим… – тащу его на выход.
С колоссальным трудом это дается. На улицу буквально вываливаемся. А там уже, хвала Богу, когда холодный воздух захватываем, Чара обмякает. Так и припадаем задницами к земле.
