Автор
Полчаса прошло, и я извинялась за свою халатность. Но сегодняшний день особенный — семь месяцев назад жизнь перевернула твоя встреча. Мы едем на свидание большого числа знакомых людей. Я трепещу от волнения, мои руки дрожат так сильно, что не могу сдержать эмоции. Прошу прощения за мое невнимательное внимание к себе в зеркале — шорты слишком короткие?...
Похоже, «Ты всё ещё моя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Пожалуйста, не уходи… – бормочу так тихо, что на слух и не уловить. Громче свое отчаяние выразить неспособна. – Пожалуйста…
Совершенно точно, что Артем меня не слышит. Вероятно, слышит кто-то свыше – его шаги возобновляются. Становятся ближе и громче.
Боже…
Кровь бросается в мозг. Наполняет мою голову шумом. Разобрать невозможно, какими процессами вызвана эта какофония звуков – безумным стуком пульса, гомоном мыслей или ускоренной регенерацией клеток.
Сердце меняет режим хода. Задает какой-то отрывистый затяжной ритм, словно сигнал тревоги выводит.
Несмотря на весь тот шквал, который выдает мой расстроенный организм, отчетливо слышу, когда Чарушин сходит с последней ступеньки лестницы и шагает.
Ненадолго замирает, будто пытаясь вглядеться в темноту. Безуспешно, конечно. Каким бы крутым он ни был, сверхспособностей все же не имеет.
А потом приглушенно и как-то чрезвычайно холодно спрашивает:
– Кто здесь?
У меня в ответ лишь надсадный вздох вырывается.
Ни за что я не признаюсь. Да и к каким-либо обсуждениям, оказывается, все же не готова. И что дальше? Как быть? Зачем я здесь? Не способна выйти из состояния физического оцепенения.
– Хочешь поиграть, значит… – выдыхает Чарушин с какой-то особенной мрачностью. – Ну, давай поиграем.
Шагает. И вновь останавливается. Словно чувствует, где именно я стою, и намеренно растягивает эту агонию. Мое дыхание является уже настолько громким, что при желании в этой же темноте, путем нехитрых подсчетов, реально указать точные географические координаты моего местоположения.
– Если есть какие-то правила, озвучивай сейчас, – выдвигает Чарушин предупреждающе.
Меня тут же озноб разит.
Когда он стал таким жестким? Неужели из-за меня?
– Молчишь? Молчание я приму как вседозволенность.
Что это значит, понять не пытаюсь. В тот момент на меня нечто такое находит, что я сама идентифицировать не могу. Тело словно какой-то порыв подхватывает, и я сама к Чарушину лечу. С рваным выдохом врезаюсь в каменную грудь, натужно вдыхаю и без промедления скольжу ладонями ему за шею. Поднимаясь на носочки, решительно тянусь с одержимым намерением поцеловать. Только вот… Артем перехватывает, стискивает ладони под моей грудью и жестко тормозит этот подъем.
