Автор
– Если есть какие-то правила, озвучивай сейчас, – выдвигает Чарушин предупреждающе. И меня, будто током пробивает. Когда он стал таким жестким? Неужели из-за меня? – Молчишь? Молчание я приму, как вседозволенность. Моя жизнь принадлежала исключительно мне. Пока в ней не появился парень из моего прошлого и не заявил, что я все еще его. Я пытаюсь это отвергнуть. Не хочу снова страдать. Но, сопротивляться ему сложнее, чем целой вселенной....
Похоже, «Ты всё ещё моя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Распахиваю губы, когда горячая ладонь Чарушина ложится мне на шею. Увесисто давя на горло, выбивает из моего нутра остатки воздуха. Все из меня выжимает, прежде чем начать заполнять собой.
Язык. Влага. Жар. Вкус. Лижет.
Мое тело выдает очередные судороги и выписывает новые фигуры на простынях. Я загораюсь. Хватая трясущимися пальцами Чарушина за шею, тащу и его в это пламя.
Глаза в глаза. Он меня стирает.
Страшно, но… Вдыхаю. Принимаю тот факт, что после сделать вид, что это была не я, уже не получится. Больше не получится.
Хочет стереть?
– До основания… – требую отчаянно.
Он моргает. Медленно. Затяжно. Гипнотически. Клубится дым в его грешном раю.
Сама себя не узнаю, но я готова оттяпать кусок этой территории. Несмотря ни на что.
– Отдай… – не верю, что говорю это.
Понимает ли он? Понимает меня? Понимает?
Понимает.
Сжимая челюсти, сдавливает крепче мое горло. Бьется пахом мне в промежность. Я крякаю и что-то хриплю. Он запечатывает мой рот.
Целует.
И все… Я себя теряю.
И до этого ощущала особую энергетику Чарушина.
Так хочу, чтобы он меня целовал. Так хочу! Мы уже в процессе, а мне все мало. Чарушин пожирает мой рот, а я не могу утолить свой голод. Его больше и больше. Я в шоке и в ужасе, но эти, казалось бы, сильнейшие эмоции успешно подавляются другими чувствами.
Любовь. Страсть. Тоска.
Не оставляй меня… Не оставляй меня… Не оставляй…
Артем будто слышит все, что творится внутри меня. Считывает. Собирает. И терзает еще яростнее. В любви жадность не порок. Он целует так, будто со всех цепей сорвался. Словно правил, и правда, нет. Их нет, конечно. Нет. Это не просто вседозволенность. Его действия – это беспредел. Катастрофа. Армагеддон. Потому что Чарушин не только целует меня. Он пробирается в душу. Но у меня нет никаких сил, чтобы противостоять.
"Трогаю, скольжу ладонями везде, где получается дотянуться. Его шея, его плечи, его спина, его руки – мои. Каждый сантиметр упругой и жаркой плоти. Мышцы дрожат и перекатываются – так Артем реагирует на меня. На меня! Сейчас ведь точно понимает, кого целует. Да и тогда, как выяснилось, понимал.
Что это значит? Что?
Давление с моей шеи исчезает. Чарушин выводит по ключице какую-то щекотную дугу и проскальзывает ладонью в вырез майки.
