Автор
В теплые русские утренние часы звонит Оля мужу, но он на дежурстве и занят сложной операцией. Оставшись одна, она берет работу и ожидает его возвращения домой. Встреча супругов наполнена не только приветствием, но и усталостью после ночных работ.
Я не верила, что для этого понадобятся годы, но какое-то время точно.
Еще одна сердечная рана — дочка. Две недели прошло, а Соня так ни разу не позвонила. Я тоже никак с ней не связывалась, не хотела давить. Ну или не желала быть обвиненной в привязывании к себе ребенка. Я ведь вроде как ни мать ей. Вероятно, она нашла общий язык с Алисой. Что же, родная кровь. Возможно, бывшая Руслана реально образумилась и смогла стать хорошей матерью для Сони. Если это так, то, естественно, меня там не будет. Уверена, Алиса — не божий одуванчик, а вполне себе целеустремленная стерва.
"Хорошо, что у меня была работа, и я могла загрузить себя по полной. Раньше я не брала дополнительные часы и уходила в два дня как штык. В школу за Соней нужно было: мы обедали, быстро делали уроки, затем балет или английский, а еще художка и театральная студия.
— Ольга Вадимовна, — ко мне в класс заглянула мамочка одного моего ученика.
Меня давно просили брать индивидуальные занятия по коррекции тяжелых нарушений речи. Мы никогда не укладывались в отведенные пятьдесят минут. Особенных детей очень сложно настроить на работу в моменте, а когда поймал волну — жалко сворачивать достигнутое, только потому что время вышло. Я не брала денег дополнительно, даже в качестве добровольной благодарности. Для меня было наградой, когда дети начинали складно говорить предложениями.
— Пойдем, Семочка, — взяла его за руку, — мама уже заждалась.
— Ну как? — она очень переживала. Родителям особенных детей очень сложно: давление общества и собственные ожидания. Хочется как все: радоваться оценкам или грустить над тройками чада; дуть на разбитые в игре коленки; ругать за баловство, обычное, стандартное, детское. Но у них так никогда не будет. Будет по-другому, и мы обязаны помочь, чтобы это иначе было со знаком плюс.
— Сёмочка, молодец, — погладила по голове. Хороший мальчик, очень добрый, старательный. У него расстройство аутического спектра, но мы все боролись, чтобы ребенок начал говорить связно и понятно. Ему пять. Когда он попал ко мне в группу, были исключительно звуки. Полгода — и он называл многие предметы вполне четко, но со связкой проблема. Ничего, справимся! — Не волнуйтесь, — сжала руку матери, — прогноз хороший. У нас получится.
