Автор
В теплые русские утренние часы звонит Оля мужу, но он на дежурстве и занят сложной операцией. Оставшись одна, она берет работу и ожидает его возвращения домой. Встреча супругов наполнена не только приветствием, но и усталостью после ночных работ.
Мама уже не молодая, и Оля очень переживала оставлять с ней наших бандитов. Ване уже пять. Диме год стукнул. С ними ох как не просто. Бог наградил нас двумя сыновьями и лапочкой дочкой. С Соней тоже было не все гладко — переходный возраст, сепарация от родителей, бунт и протест. Но Оля умудрялась найти с дочерью общий язык даже в самый непростой период. А Соня безумно дорожила мамой. Когда протестовала и хотела бросить балет, Оля начала ходить с ней на разные постановки: от классики до смелого модерна. Соня переключилась и нашла себя и новую мечту.
— Олюшка, вас не будет ночь! Ну не такая уж я и старая! — шутливо возмутилась мама. — Я так соскучилась по внукам, — тискала Ваню и с любовью смотрела на дербанившего бутылочку Диму.
— Жена, пойдем, — обнял своих красавиц. Соня — балерина, юная и нежная. Оля как дорогое вино: с каждым годом набирает пьянящей крепости и богатства вкуса. Две беременности, а тонкая и звонкая, красивая и родная до изнеможения. Активный образ жизни, любимое дело и насыщенная сексуальная практика.
Из Подольска поехали на такси, обратно, естественно, только утром. После спектакля у нас в плане поздний ужин в ресторане и бронь в «Арарат Парк Хаятт». Для Сони взяли отдельный номер. Она уже достаточно взрослая, да и нам с женой есть, чем заняться в отпуске. Мы родители троих детей, такие выезды — подарок судьбы!
— Предлагаю штурмовать буфет? — предложил и взял под руки своих прекрасных спутниц.
— Пап, зима же! — воскликнула, но уплетала за обе щеки. К третьему звонку мы потянулись ко входу в партер. Я отвлекся на сообщение из клиники — сам не знаю, но меня, сухаря-одиночку опять поставили и.о. главврача. Пока крепился и отбивался от должности всеми правдами, но… Поднял глаза и заметил сведенные на переносице брови жены.
