Автор
Федор чувствует себя джентльменом на фоне своей обшарпанной квартиры и уродливой внешности. Темнота ночи лишь усиливает его ощущение изоляции. Он смотрит на собственный отсвет в окне, а в нем — отражение человека, которого Федор не может узнать: тот же возраст, но совсем другой вид и повадки....
Я ведь с детства мечтаю о собаке, но как-то до сих пор не озвучиваю это желание родным. А здесь – самый настоящий пес! Прелесть такая!
– Так как его звать? – уточняю я, не оборачиваюсь к Феде, вряд ли он успел одеться, бесстыжий.
– Кличку сама придумай, – слышу голос любимого. – Но прежде живо в душ!
Послушно двигаюсь в сторону ванной комнаты. Все же оглядываюсь назад. Федя стоит, упирая руки в бедра, провожает меня взглядом. Улыбается.
Хорош, гад! Красив. Сложен идеально. Сейчас мне нравится даже шрам Белого. А ведь прежде он казался мне уродливым.
– Назову его... Палкан, – говорю я первое имя, пришедшее в голову.
– Как скажешь, родная, – отвечает Федя. А мне вновь невероятно тепло и хорошо от его ласкового обращения.
***
Федя пристально следит за тем, чтобы в тарелке у девочки ничего не осталось. Надия съедает все, запивает теплым чаем, хмурится, когда видит на тумбочке пару шприцов с медикаментами.
Пора делать укол.
Белому и самому не в кайф, что нужно вгонять иглу под кожу малышке. Но выхода нет.
– Нужно весь курс вколоть, – извиняется Федя, – потерпишь несколько дней?
Надия кивает. Отдает ему пустую кружку, откидывается спиной на изголовье кровати.
Пока Белый готовит шприцы и ампулы, малышка, вздыхая, ложится на живот.
Федор присаживается на постель рядом.
Под чистой тканью футболки, в которую одевается девочка после душа, есть только тонкие трусики, а еще четко видны следы от прошлых уколов.
Федя перехватывает взгляд малышки.
– Где ты научился делать уколы? – говорит она.
– В детстве хотел стать ветврачом, – кривится Белый, – как батя. Вот я и понахватался от него всякого.
Федя чуть приподнимает ткань футболки. Бедра малышки все еще прикрыты одеялом. Тянет и его вниз.
Понимает, что девочка начинает немного нервничать. Потому Федя не торопится. Да и куда им сейчас спешить?
Ведет рукой вдоль изящной спины, через футболку изучает каждую косточку позвонка. Тормозит, когда ткань заканчивается, и начинается молочная кожа.
Вновь тормозит у кромки белья.
– А где твой отец сейчас? – очень тихо спрашивает девочка.
Белый понимает, что надо сделать укол и дать Надие поспать, отдохнуть. Но от вида округлой попки, прикрытой лишь розовой тканью белья, Феде сносит башню.
– На кладбище, – отвечает Белый и нехотя добавляет: – не двигайся, родная.
– Пора колоть?
– Угу, – кивает Белый.
![Обложка книги Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]](/uploads/posts/images/1/vorovka-ili-protivopolozhnosti-pritiagivaiutsia-si.jpg)
