Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
И в какой-то неуловимый миг от статуи будто отделяется светлая фигура, шагая мне навстречу. Это не вызывает даже удивления. Как часто бывает во снах, я просто принимаю происходящее.
– Здравствуй, Лана, – улыбается она мне.
– Здравствуйте, – застываю в нескольких шагах, рассматривая стоящую напротив женщину. Странным образом воплощающую в себе юность, и зрелость, детскую непосредственность и непостижимую вселенскую мудрость.
Наверное, потом я не смогу вспомнить ни единой чёрточки из её облика, но сейчас готова смотреть в эти бездонные сизые глаза вечно.
– Я рада, что ты не отвергла мой дар, – склоняет она голову набок, смотря на меня с материнским одобрением.
– Дар? Вы имеете в виду… это вы меня переместили? – настигает меня осознание.
– Да, я.
– Но зачем? Почему я?
– Так получилось. Её душу сожги тёмной магией. А твоя, покидая умирающее тело на заснеженной дороге в твоём мире, горела слишком ярко. Ты многого не успела в своей жизни. Многого не открыла в себе. И твоя мечта… она была прекрасной.
– О какой силе вы говорите? Что убивало моих детей? – оглушённо сиплю я, невольно хватаясь за сердце, и чувствуя, как пол уходит из-под ног.
– Твой дар. Твой огонь, запертый в тебе с рождения. Тебе суждено было стать ведьмой, Лана. Но никто не помог и не научил. А ты сама закрылась, заперла в себе все эмоции, отвергая свою силу.
Каждое её слово словно отрывает от меня что-то. Сдирает с мясом корку, которой были затянуты мои старые раны. Обнажая окровавленную душу. Лишая защиты. И рамок.
И из-под этой корки, как из-под скорлупы, начинает прорываться ревущее пламя. И то, что я давила в себе всю свою жизнь.
Я даже не замечаю, как падаю на колени.
– Это не может быть правдой, – мотаю головой.
Эта знакомая с детства мантра, набатом стучит в голове.
– Нет. И никогда не была, – моей макушки касаются нежные ладони. Даря облегчение и очищая. Освобождая до конца. – Ты можешь отпустить себя, Лана. Мой мир нуждается в твоей силе.
По коже пробегает волна колючих мурашек. Обжигающих. И теперь даже воздух, который я вдыхаю, становится горячим.
И руки снова начинают гореть.
