Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
– Я вижу, ты всё уже решила, – задумчиво выдаёт тот, кто выдал мне путёвку в жизнь и помог стать тем, кем я есть. – Всё взвесила? Наверное, уже и распланировала, как сама воспитывать будешь.
– Взвесить взвесила. А остальное… Боюсь я планировать. Сами понимаете, – убрать горечь из голоса даже не пытаюсь.
На пару минут между нами повисает напряжённая тишина. Мне невольно вспоминаются события двухгодичной давности, обернувшиеся для меня разводом и затяжной депрессией. А Виктор Георгиевич слишком хорошо помнит, из какой беспросветной безнадёги я себя тогда вытащила, чтобы не понимать причины моих страхов и сомнений.
Вздыхает тяжело, явно не находясь с ответом. Хлопает по коленям, то ли вставать собираясь, то ли ещё что-то…
И тут, разрушая затянувшуюся паузу, в мой кабинет без стука врывается та, кого я всё утро жду.
– Привет, Лана, – здоровается Марина, один из лучших гинекологов нашей клиники. Замечает моего начальника и немного притормаживает. – Здравствуйте, Виктор Георгиевич.
– Привет, – поднимаюсь я ей навстречу, чувствуя, как сжимается всё внутри от тревоги.
– Здравствуй, Архипова, здравствуй, – кивает Виктор Георгиевич невозмутимо, тоже поднимаясь. – Не буду мешать вашему разговору, девушки. Лана, чтоб завтра, в твой выходной, я тебя здесь не видел.
Зав-отделения уходит, бросив на меня напоследок внимательный взгляд. А Маринка, как только за ним закрывается дверь, занимает тот же стул, на котором до этого сидел Виктор Георгиевич, и с тяжёлым вдохом хлопает передо мной папкой.
– Что там? – спрашиваю тихо, чувствуя внезапную слабость. Не внушает мне оптимизма выражение её лица. И то, что позвонила и сама мне всё принесла, а не дождалась пока я с результатами приду к ней, как мы изначально договаривались.
– Много чего интересного. Но если вкратце, эндометрит у тебя хронический. Нельзя тебе ЭКО делать… пока что, по крайней мере.
– Эндометрит… но я же прошла курс лечения после… выкидыша, – хмурюсь, чувствуя, как умирает во мне ещё один хрупкий росток надежды.
Прав Виктор Георгиевич. Пора отдохнуть и в выходной день быть именно, что выходной. А не идти на работу, потому что тут я хотя бы своим пациентам нужна. Осталось только решить, что делать дома, где никто не ждёт, и где я в последние два года скорее только ночую, и то далеко не всегда.
