Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
И Элисию жалко, и Эмелин надо бы остановить, чтобы не навлекла грозу уже на себя.
– Врёшь, мерзавка! Все вы Гердери одинаковые, мерзкие заговорщики и предатели, – шипит Гельмут. – Я сейчас же прикажу Федерику выгнать тебя вон, чтобы ноги твоей не было в этом замке. Зря пощадил вас тогда, соплюх мелких.
Ох ты ж боже мой, как он любит всем приказывать. И что значит «зря пощадил соплюх»? Он жалеет, что не казнил чьих-то детей? Боже, ну и тварь!
– Данна Элисия не мерзавка! – не выдерживает Эмелин.
Король аж белеет от ярости.
– Не надо Эмелин, не зли своего дедушку ещё больше, – сжимает её плечо Элисия. И поднимает взгляд на монарха. – Всех нас больше нет, ваше величество, – с горечью вскидывает голову. – Вы казнили почти всех Гердери. И можете не утруждаться. Я сама сейчас уйду.
– Стоять! – по-военному гаркает Федерик, заставив данну вздрогнуть от неожиданности и замереть, а короля удивлённо повернуть в нашу сторону голову.
– Папа! – разворачивается к нам Эмелин. Бросается к отцу, заламывая руки. Бледная, покрасневшие глаза горят. – Не выгоняй данну, пожалуйста. Она, правда, хорошая и ничему плохому нас не учит.
– Я разберусь, малыш. Побудь пока с Анной, – погладив её по щеке, Федерик идёт к отцу и поникшей гувернантке.
А я притягиваю расстроенную малышку к себе. Она на пару секунд замирает настороженно, будто по привычке.
– Всё будет хорошо, солнышко, – шепчу, склонившись к русой макушке, успокаивающе гладя тонкие плечи, – Ты же знаешь, что твой отец справедливый и благородный. Он сам решает, что правильно, а не слушает других.
– Это я у тебя хотел спросить, что происходит, Федерик? – недобро прищуривается король. – Почему твоих дочерей обучает дочь предателя и заговорщика барона Гердори?"
"Во взгляде Элисии, устремлённом на Федерика столько вины, что мне ясно, как день – свою родословную она от него скрывала.
