Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
Обессиленно опустившись на обугленный алтарь, я на последних ресурсах пытаюсь на всякий случай продолжать держать щиты. Не хватало ещё, чтобы меня кто-нибудь попытался использовать, как заложницу.
Боги, как же я устала. До безумия просто. Пусть этот кошмар уже закончится.
Хочу к Федерику. Прижаться. Почувствовать. Спрятаться от всего в его руках.
Тяжело дыша, я наблюдаю за тем, как окончательно уничтожают Орден Тёмного Навия. Тут не только аргандийцы. Вон и Тайрэн Сэйнар, кажется.
Голова уже раскалывается от криков и адского перенапряжения. А сознание угрожающе туманится, откровенно сообщая, что скоро отключится и надолго. Но мой взгляд прикипает к мужу, его стремительной фигуре, разящей тёмных с такой лёгкостью, что дух захватывает. Пробиваясь ко мне, Федерик, кажется, даже не замечает тела врагов, что оставляет позади себя.
И когда меня накрывает его магией, я наконец позволяю себе отпустить пламя истока. Мы отомстили за всё.
– Лана, – хрипло зовёт меня любимый, взбежав к алтарю. Протягивает дрожащие руки… будто прикоснуться боится.
А мне так хочется сказать, как я его люблю. Но сил больше нет. Сознание меркнет.
Глава 70
Безмолвная и мягкая, как одеяло, тьма, немного пахнущая гарью, словно ласковая колыбель, манит моё сознание остаться в этом коконе тишины и покоя.
Но так пусто.
Моя душа, словно птаха в клетке, просится на волю. Обратно в мир, ставший мне домом. Пусть там страшно и больно… но там есть те, к кому я хочу вернуться. Даже если ради этого придётся снова сражаться.
И тьма отступает на мягких лапах, ласково боднув на прощанье лобастой головой.
Первое, что я осознаю, это боль. Тело ломит так, будто меня каток переехал. Мышцы выкручивает адской крепатурой. И голова просто раскалывается. Воспалённые веки попросту не хотят разлепляться. Я пытаюсь пошевелиться, мотаю головой, тяжело дыша, продираясь сквозь багряную пелену этой боли, и внезапно улавливаю рядом какое-то движение. Прикосновение к рукам.
