Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
Если его мой огонь не взял, что является вполне физическим воздействием, то с чего я взяла, что от удара он не защищён?
Нет, когда на кону стоят жизни Эми и Кати, рисковать нельзя.
Разумней сделать вид, что смирилась, выждать и найти безопасный для моих близких способ поквитаться с этим подонком. В конце концов, у мене есть неизвестный ему козырь – Рамина. Что-нибудь придумаю.
– Я одного не пойму, мессир, – произношу, снимая с себя пеньюар в гардеробной. – Ели я вам так была нужна, зачем вы меня отдали мужу? Зачем разыграли весь этот спектакль со спасением и прятками в вашей аптеке? Зачем убрали следы изнасилования? Зачем потом сами подсказали, что в моём ранении виноваты последователи культа, пугали меня королём?"
"У меня в принципе уже есть подозрения, с чем всё это связано, но пусть сам мне расскажет.
– Я же никуда не убегала после провалившегося ритуала инициации, не так ли? – надев панталоны и лёгкие чулки, я натягиваю на сорочку самое удобное дорожное платье, под которое не требуется корсет, и выхожу обратно в спальню, на ходу поправляя одежду и затягивая шнуровку спереди.
– Как это неудавшегося? – возмущённо вскидывается тёмный. – Ты ведьма. Значит, ритуал удался. Хотя поначалу даже я в этом засомневался. Когда Тимотео взял тебя на алтаре, и оказалось, что твоё тело не девственно, а потом тебе ещё и вырваться от этого болвана удалось. Тут даже самая сильная вера может пошатнуться. Поэтому, каюсь, я в порыве несвойственных мне эмоций приказал тебя убить.
Он так запросто говорит об этом, будто погоду со мной обсуждает. И эмоции у него… какие-то неправильные. Нет ни ярости, ни злобы, ничего такого, что ожидаешь от больного на всю голову фанатика, способного хладнокровно резать людей, как свиней, ради своих эфемерных великих целей. Он не фонтанирует ненавистью, не похож на воплощённое зло... Возможно, именно поэтому даже Федерик его не раскусил. Эмоции ведь не мысли.
– В тот момент мне казалось, что ты стала моим самым большим разочарованием, – продолжает вещать мессир.
На этой фразе он радостно и восторженно улыбается. Точно так, как я помню. Боже, он реально полный психопат, или совершенно двинутый. Я в психиатрии не сильна, диагноз поставить не смогу.
