Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
Сколько он так меня продержит? И что дальше меня ждёт, если молчать?
Единственный человек, который реально может мне помочь, точно знает, что со мной что-то не так, и это только вопрос времени, когда он поймёт, как сильно я его обманываю. А может уже понял."
"Так получилось, что мы связаны. Мы муж и жена, волей Богини. Он это признаёт. Он готов меня защищать несмотря на свои подозрения. И мне от этого брака тоже никуда не деться. Да и не уверена я уже, что хочу куда-либо деваться. Однажды я уже вышла замуж по большой любви.
И раз так, мне нужно искать пути не только к сердцу его дочерей, но и добиться хотя бы доброжелательного отношения с его стороны. А об этом не может идти и речи, если я продолжу молчать.
Значит… выход один. Признаваться. Сейчас, пока не стало поздно, и этот мой обман с потерей памяти не накрыл медным тазом все шансы наладить с Федериком нормальные отношения.
Решение приходит окончательным осознанием, заставляя похолодеть внутри от волнения и самого настоящего страха.
Надеюсь, что правда не будет стоить мне жизни, или свободы.
Глава 26
Книги мне действительно принесли. Их оказалось довольно много. Но не настолько, как я себе представила после изумлённой реакции стражников.
Двое лакеев в сопровождении Бригитты втащили в гостиную две высокие стопки увесистых фолиантов и под её руководством сгрузили всё это добро на стол.
Пробежавшись пальцами по тиснённым корешкам и прикинув внушительный объём представшей передо мной задачи, я попросила у горничной ещё и писчие принадлежности, чтобы делать пометки и, возможно, законспектировать важную информацию. Вряд ли у меня получится всё сходу запомнить.
– Ещё чего-то желаете, ваше высочество? Может чаю принести, или чего-нибудь перекусить? Сегодня повар расстарался на славу, чтобы вам угодить, – выжидающе посмотрела на меня горничная, когда вернулась с чернильницей, перьевой ручкой и молочно-белыми листами бумаги.
Жаль, конечно, расстраивать повара, который, оказывается, ради меня старался. Но аппетита вот совсем не было. И о еде я даже думать не могла. Поэтому пришлось снова отказаться.
– Скажешь, когда придёт время ужина, – улыбнулась я расстроенно взирающей на меня девушке. – Тогда и поем, – и, подумав, прибавила: – Спасибо большое за заботу, Бригитта.
