В запахе лаванды скрываются таинственные мотивы: женщина подозревает мужа в измене. В маленьком доме-поместье захлестывает неверие и ненависть к житью, затерянному между любовью и предательством. Здесь происходит драматическое спроецирование жизни, где каждый персонаж обладает своей правдой и ложью....
Почему же сейчас слова недалекой девицы его так задели? Он бы даже внимания не обратил, если бы Белла что-то сказала о нем, но она оскорбила Эви. А одна мысль об этом вызывала огонь злости в груди. Метка начинала пульсировать, будто напоминая о его истинной, хотя это было и не нужно. Если раньше он мог спокойно выбросить из головы свою фиктивную супругу, то теперь просто не хотел этого делать. Каждая мысль об Эвелин будто обещала покой и тихое счастье вдали от всей этой суеты. Пусть даже это счастье обещалось быть редким и кратковременным.
– Малкольм! – Снова позвал Джеспар, возвращаясь за свой стол.
Дворецкий появился незамедлительно.
– Обед подан, дэйн.
– Хаос с обедом. – Джеспар поморщился и махнул рукой. – Пришлите мне цветочника из центрального сада и лучшего портного. Да не моего, а того, что шьет женские платья. И чтобы он непременно разбирался в детской одежде!
Софи вернулась в приподнятом настроении. Хоть Колби и не стал заходить в дом, по розовым щекам помощницы я поняла, что он не просто довез ее до Лостейна и обратно.
Я спустилась на первый этаж как раз к ее приезду. А когда увидела, что она принесла, и думать забыла о ее романе с помощником пекаря! Софи с величайшей осторожностью поставила тяжелые корзины на стол и по одной стала доставать баночки из прозрачного стекла.
– Софи, ты умница! – Воскликнула я, не сдержав восторга.
Она скромно улыбнулась.
– Не стоит, дэйна. Дядя Николаус передал вам привет и немного подсобил с вашим заданием.
– Постой, мы говорим об одном Николаусе? – Я усмехнулась, не в силах представить, чтобы этот бука вдруг стал помогать в чем-либо.
– Именно так. И если честно, я давно не видела его таким довольным. – Когда все баночки уже стояли на столе, Софи вытащила из кармана платья туго набитый мешочек и протянула мне. Из мешочка торчала свернутая трубочкой бумажка. – Это тоже от него.
Первым делом я развернула записку и пробежалась глазами по неровным строчкам.
